0
0Проникавшие в окно отблески фар машины отразились от металлического предмета в его руке. Мазур, не шелохнувшись, помня о «языке», терпеливо ждал, пока не ощутил запах хорошего мужского одеколона и спиртного, — и тогда по всем правилам ударил, выбивая пистолет из руки, валя в беспамятство. Отпрянул за массивный шкаф.
Дверь распахнулась, откуда-то сверху ударил луч фонаря — точно такого, как у Мазура. Он включил свой, прямо-таки на лету, отбрасывая подальше от себя, — и успел заметить в кувыркавшемся луче искаженную физиономию Креста. Тихо позвал:
— Крест!
Но пуля из бесшумки успела ударить в пол рядом с упавшим фонариком. Крест, светя мимо Мазура, подбежал и встал рядом:
— Что там?
— Вроде все… — выдохнул Мазур.
— Гоша, пошел! Кто это? — Крест посветил фонарем вниз. — Ага, Инал… ты что, его…
— Жив, — сказал Мазур.
— Порядок, вяжи! Двух мы положили, вроде никого бы не должно…
Они озирались, обратившись в слух. Ни малейшего звука. И двинулись по комнатам, тихонько распахивая двери, светя сверху вниз. Вновь оказавшись в том коридоре, Мазур посветил на пол — накрашенная мордашка, исказившаяся в немом ужасе, неподвижные глаза широко открыты, белая ночнушка, дешевенькое ожерелье на шее…
«Принесло тебя, дуреха», — подумал Мазур, не способный сейчас испытывать какие-либо чувства, а уж тем более угрызения совести — некогда было.
Обойдя дом и двор, они убедились, что живых обитателей в нем больше не осталось. Из-за колючей проволоки никто не сумел бы выбраться со двора через забор…
— Двоих, говоришь, положили? — спросил Мазур. — При нем что, четверо было, а не трое?
— Трое, — сказал Крест, ощерясь. — Шлюшка какая-то подвернулась, не отпускать же… Пошли, полкан, живо! Нам с ним еще потолковать надо… Гоша, ворота карауль. Главная-то работенка только и началась…"
"…Она не затянулась, эта главная работенка. Когда главного, упитанного бородача лет сорока, отволокли в подвал, Крест дернулся было допрашивать, но Мазур, одержимый желанием покончить все побыстрее, велел ему держать фонарь, а сам без колебаний пустил в ход кое-какие методики, касавшиеся допроса пленных в особых условиях. Бородатого Инала хватило минут на пять. И три больших, плоских пакета, замотанные в непрозрачный целлофан, торжествующий Крест приволок еще быстрее. Ступив в луч фонаря, показал Мазуру:
— Порядок! Ну что, уходить пора?
— Покойники… — прошелестело с пола то, что еще недавно было человеком. Вопли до сих пор стояли у Мазура в ушах, и его неудержимо тянуло наверх, на свежий воздух.
Крест спокойно направил пистолет вниз и нажал на спуск. В подвале воцарилась тишина.
