Неопознанный ходячий объект

Нет, лучше мне о своих догадках помалкивать, навру с три короба, а людям неприятности, пусть в милиции сами разбираются.

– Идемте-ка в пансионат, – заявил Василий Иванович, как видно, имея свои мысли насчет преступников.

Через пятнадцать минут мы уже входили в холл, сонная дежурная сообщила, что все давно спят, но на нас данное утверждение впечатления не произвело.

– Василий Иванович, – зашептала я ему на ухо, – вы всех в холле соберите, а я пройдусь по комнатам, если кто-то из них сейчас выходил, обувь должна быть мокрой…

– Молодец, Анфиса, – кивнул он. Женька перестала дрожать и с видимым облегчением устроилась в кресле.

Через несколько минут в холл спустился Валера, затем Владислав Петрович, сонно щурясь, последней появилась Лидия Артуровна, выглядела она очень недовольной.

– Что за шум? – спросила она капризно.

– Произошло ЧП, – заявил участковый. – Я хотел бы знать, кто из вас покидал дом в течение последнего часа.

– Шутите? – поднял брови Валера. – Кому придет охота гулять в эту пору? – Тут взгляд его остановился на нас с Женькой, надо сказать, выглядели мы занятно, как, впрочем, и Василий Иванович. Джинсы мокрые до самых коленей, на них налипла какая-то трава, собачник и просто грязь. – Да что случилось-то? – испуганно спросил Валера.

– До прибытия милиции вынужден умолчать. Анфиса, у вас есть телефон? – обратился он ко мне, достал бумажку из кармана и протянул со словами: – Вот, позвоните срочно.

Позвонить я не могла, так как из-за местоположения дома связи не было и приходилось подниматься на гору, о чем я Василию Ивановичу рассказывала, вряд ли он это забыл, значит, имел в виду другое.

– Хорошо, – кивнула я, направляясь к лестнице. Писатель проводил меня настороженным взглядом, его жена откровенно враждебным.

Обе комнаты, и Валеры, и писателя, были открыты. Впрочем, если бы они позаботились запереть их, отправляясь по тревоге в холл, это само по себе выглядело бы подозрительным. Я вошла в комнату писателя и быстро все осмотрела. У мадам обуви немного: босоножки, туфли на высоченном каблуке и кроссовки (сухие), у самого писателя ботинки и резиновые сапоги, на первый взгляд в них сегодня не выходили, однако рифленая подошва говорила об обратном, она была влажной. Скорее всего сапоги заботливо вытерли сухой тряпкой, проделать такое с подошвой затруднительно. Значит, либо Владислав Петрович не так давно выходил в этих самых сапогах, либо решил их вымыть на ночь глядя. Я перебралась в комнату Валеры, но здесь меня постигло разочарование: ничего такого, что позволило бы уличить его в том, что он тайно покидал комнату.

Я вернулась в холл и услышала, как писатель раздраженно говорит:

– Да, я выходил ночью.