3
0
Облокотившись о стол, наклоняюсь к ней, и подцепляю острый подбородок пальцами. Вскидывает голову, затаив дыхание, следит, как я приближаюсь к ее лицу.
- Я на первом свидании не целуюсь, - кокетливо выдыхает мне прямо в губы, почти касаясь их своими. Нежно проводит кончиком носа по моему.
Усмехнувшись, целую ее в щеку, как бы невзначай спускаюсь к шее, задержавшись чуть дольше приличного. Вдыхаю ее личный аромат, забитый больничными запахами, но все-таки различимый. Такой знакомый и родной.
- До вечера, Вика, - прощаюсь шепотом и ухожу с улыбкой.
Ловлю себя на мысли, что мне давно не было так хорошо и светло на душе. Жизнь все-таки приятная штука, когда в ней есть смысл.
Глава 35
Виктория"
"Губы горят от поцелуев. Немеют от переизбытка нежности. В момент, когда мне кажется, что я теряю чувствительность, новая волна безудержной страсти захлестывает меня с головой. Ноги заплетаются, но крепкие объятия не позволяют мне упасть.
- Вика-а-а, - мягко шелестит под ухом. Сбивчивое, тяжелое дыхание опаляет шею. - Как же я скучал по тебе, - звучит так надрывно и искренне, что я растворяюсь в обычной фразе. Запрокинув голову, упираюсь затылком в косяк двери, которую нам некогда закрыть за собой, и блаженно улыбаюсь. – Викуля, - губы касаются оголенной ключицы, спускаются к овальному вырезу вечернего платья.
Высоковольтный разряд тока пронзает все тело, от макушки до пят. Огромный, тяжелый букет нежных коралловых роз падает на пол. Переступаем его, заходя вглубь коридора, но хватает нас буквально на пару шагов – и мы вновь набрасываемся друг на друга. С жадностью, голодом и… любовью.
- Моя Вика.
Присвоил. Как в нашу первую ночь…
- Гордей, - сипло зову его. Заключаю родное мужское лицо, черты которого каждый день вижу в своих детях, в дрожащие ладони. Смотрю в прищуренные горящие глаза, утопая в вязкой платине.
Скрип двери и шаркающие шаги, эхом прокатывающиеся по лестничной площадке, заставляют нас отстраниться друг от друга. Задвинув меня за спину, Одинцов важно выглядывает в подъезд, чтобы разогнать всех свидетелей и закрыться.
- Добрый вечер, Гордей, - доносится смутно знакомый женский голос. - Смотрю, к вам мама вернулась? Это хорошо.
Приобняв его сзади за широкую талию, становлюсь на носочки, чтобы посмотреть на незваную гостью. Теряюсь от легкого шока, молча кивнув ей в знак приветствия. Неожиданно перекрестив нас, женщина возвращается в свою квартиру.
- Я ее помню, - удивленно шепчу, уткнувшись подбородком в плечо Гордея. – Это та самая вредная соседка, с которой мы познакомились, когда она тебя отчитывала, - мягко смеюсь, и он оглядывается. Улыбнувшись, поворачивается ко мне лицом и обнимает. Толкает дверь, отсекая нас от внешнего мира.
- Что с ней произошло? – заканчиваю тихо, расплавляясь в теплых мужских руках.
