Ненужная мама. Сердце на двоих

- Не знаю, - хрипло хмыкает. - На первый день рождения Алиски принесла игрушку, и с тех пор ее будто подменили. Никаких нареканий или скандалов, всегда добрая и любезная. Я слышал, у нее внучка родилась, только сын с семьей где-то заграницей. Может, тоскует...

- Она решила, что я мама, - невольно срывается с губ, и я закусываю щеку изнутри.

- Так и есть, Вика, - ласково произносит, зарываясь пальцами в мои волосы, перебирает спутанные пряди, запуская полчища мурашек от затылка к холке. Прическа безнадежно испорчена, макияж съеден вместе с поцелуями, платье смято, но нам обоим плевать. - Наша мама, - четко повторяет Гордей.

Накрывает мои губы своими, не позволяя сделать вдох. Теперь он мой кислород. Продолжаем пить друг друга – и никак не можем утолить жажду. Мы целуемся с первой секунды нашей встречи. Как влюбленные подростки, оторвавшиеся от родителей. Гордей забрал меня из дома отца, целомудренно чмокнул в щеку в машине – и… мы сорвались. Дальше будто пелена.

Я не помню свидания. Мы целовались на парковке у ресторана, забыв об ужине. Целовались в уютном ВИП-зале «Александрии», скрытые от посторонних глаз. Целовались на улице, прогуливаясь по вечернему городу.

Сходили с ума в закрытой кабинке лифта, поднимаясь в квартиру Гордея.

Безумие. Чистая концентрированная страсть.

Любовь? У меня – абсолютно точно. Она не исчезала, не меркла – и не поддалась обиде и ненависти.

Стала сильнее.

- Любимая моя, - пылко выдыхает Гор, и мне хочется ему верить.

Впечатываюсь поясницей в тумбу, откидываюсь назад, к зеркалу, лихорадочно ищу руками точку опоры. В сознании всплывает глухой удар упавшей рамки, перед глазами – улыбающаяся шатенка с черной лентой, а в реальности… фотографии жены Одинцова здесь больше нет. Разорвав поцелуй, озираюсь в поисках самой сильной «соперницы», которая, кажется, никогда не уйдет из нашей жизни.

Романтика испаряется. Мы снова рядом, но не вместе. Между нами – она. Та, которую ему пора отпустить. Но готов ли Гордей? И станет ли делать это… ради меня?

- Убрал в тумбу вместе с кольцами, - сдавленно, виновато поясняет, проследив за моим взглядом. Меняется в лице, мгновенно напрягаясь. Задумчиво фокусируется на выдвижном ящике, который я подпираю спиной. – Не лучшим решением было вернуться сюда… Плохие ассоциации?

- А у тебя? – бросаю в ответ смело.

Безжалостно ковыряю нас обоих, вскрывая давнюю боль. Поодиночке мы не справимся. Только убив прежних друг друга, мы сможем возродиться и двигаться дальше.

- Ты жалеешь, Гордей? О том, что произошло между нами тогда? – дожимаю его прямыми, хлесткими вопросами, отравляющими кровь ядом прошлого и оставляющими горькое послевкусие. Мне тяжело произносить все это вслух, но я больше не могу копить обиду в себе.