0
0С его слов выходило, что за воротами какой-то молодой мужчина ходит вдоль резной ограды туда-сюда и разговаривает сам с собой.
— Если он нищий — подайте еды и пусть идёт с богом. — пожал плечами муж Марты.
Но нет же, господин, оказывается, был очень прилично одет
— Тогда спросите, что ему нужно. — сказал хозяин, — Хотя нет, пожалуй я сам спрошу.
Франк Модестович решительно поднялся из любимого кресла и отправился на улицу. Мы с наставницей переглянулись и, не сговариваясь, прильнули к окну. Хотя, разглядеть ворота отсюда было очень затруднительно.
Буквально несколько минут спустя на дорожке, ведущей к дому, появился хозяин с незнакомцем. Хотя, какой уж тут незнакомец. Рядом с герром Келлером прямо к нам топал никто иной, как Дмитрий Алексеевич с каким-то невнятным обрывком клумбы в руках.
Я, не веря своим глазам, резко развернулась от окна. Затем испуганно уставилась на своё платье, нервно поправила причёску и повернулась к Марте.
— Ты феликолепна, моя тефочка. — понимающе и ободряюще улыбаясь, сложив пальчики в ""щепотку"", просто сказала она.
В следующий миг дверь открылась, и в гостиную вошли мужчины.
— А у нас гость. Дмитрий Алексеевич Уваров. — громко и бодро объявил хозяин дома, который, похоже, уже тоже втянулся во всю эту мою… эпопею, — Дорогая, я могу на минутку отвлечь тебя. Надо кое-что прояснить на… у кухарки какие-то вопросы.
— Конечно-конечно. Я там… там кое-какие распоряше-ения. — семеня к мужу и на ходу лёгким поклоном приветствуя графа, отозвалась моя добрая фрау.
Дмитрий выглядел растерянным. Впрочем, я — не лучшим образом. Как-то оба не ожидали, что нас вот так сразу оставят наедине. Вообще-то это не вполне в правилах… Думается, просто, больше всех вся эта наша ""Санта-Барбара"" достала милейшего герра Келлера. И, поскольку, мы, видимо, всё-таки внушали ему доверие и надежду на благоразумие, он, подвинув условности, волевым решением создал условия, чтобы мы, в конце концов, имели шанс объясниться.
Я молчала, не зная, что говорить. Да и тем более это он явился — вот пусть теперь и выкручивается.
— Алиса. Тётушка мне всё рассказала, и вот я пришёл…
Ну это и так было очевидно.
— Понимаете… Так глупо… Люди часто ссорятся именно из-за многих лишне сказанных слов, а я… вот… — он стоял и сумбурно говорил всё это, размахивая рукой с зажатым в ней помятым кустиком.
— Неужели… действительно с клумбы что ли? — не к месту размышляла я. Почему-то этот, с позволения сказать, букет не давал оторвать от него взгляда, оранжевым пятном маяча из стороны в сторону.
— Простите. — голос Дмитрия изменился — кажется, он разозлился на себя за собственную нерешительность, — Я не знаю, какие разумные объяснения найти своему поведению.
