Бандеровский схрон

Едва они ушли с опушки, как по грунтовке проехали друг за другом два мотоцикла с колясками. По три солдата в каждом плюс пулемет в люльке. Сталкиваться с ними лицом к лицу крайне опасно для здоровья борцов за независимость Украины.

– Надо идти за грунтовку, в поле. Десять минут страшно будет, а дальше лесная дорога, которой никто не пользуется, потому что она никуда не ведет.

Хлопцы быстро переводили кибитки через грунтовку, стегали лошадей.

Бабула отправил в передовой дозор двух бойцов и глазастого Карпуху. Не хватало еще нарваться на неприятность.

Луна вылезла на небо, сияла, как фонарь, озаряла поле ядовитым мерцанием.

Скрипели телеги, колеса проваливались в борозды. Хлопцы глухо матерились. Страх подгонял их. Семь потов сошло, пока вошли в лес, там облегченно перевели дыхание, зашагали тише.

Бабула снова забрался в последнюю кибитку. Высунулся и не увидел никого. Только возница на другой стороне щелкал языком, ведя коней под уздцы.

Бабула выудил из кармана маленький фонарь, стащил со спины рюкзак, рванул пальцами непослушные тесемки, осветил содержимое. Его вмиг прошиб пот, зубы застучали. Сперва в жар кинуло, потом в холод.

Он перебирал дрожащими пальцами ювелирные украшения, просеивал их как песок.

Что-то было бижутерией, но попадались и настоящие драгоценности. Кулоны, брошки, небольшое ожерелье с вкраплениями алмазов, золотые и серебряные кольца, перстни, серьги.

Нестор не мог поверить своим глазам. Ай да цыгане. Видимо, до войны еще наворовали. Сумей они выбраться в безопасное место, на год безбедной жизни хватило бы всему табору.

Бабула задумчиво перебирал побрякушки. Поблескивали потускневшие рубины, изумруды, монисто на цепочке с золотыми крестиками, бриллиантовая подвеска.

Немецкие марки, оккупационные карбованцы, польские злотые, советские рубли довоенных времен, скрученные в рулончики.

«Хорошо, что не стал показывать бойцам. В горячке они забыли про рюкзак, но непременно вспомнят. Нужно сразу извлечь самое ценное», – подумал Нестор.

Он развернул носовой платок и стал перекладывать в него то, что было подороже. Нестор не был специалистом, но тут этого и не надо. Брюлики, золотишко, красивые цепочки, колечки, сережки, пафосное колье, как бы даже не из платины.

При любых режимах, в какой угодно стране это добро будет стоить больших денег. Бойцам можно и не показывать. Хватит с них и того, что останется в рюкзаке. Там тоже немало, дух у них захватит.

Деньги он точно оставит на нужды отряда. Толку от них никакого. Просто бумага. Времена сейчас такие, что в цене кое-что потверже.

Нестор не мог остановиться, рылся в ювелирных изделиях, руки его дрожали. Все, хватит, нужно что-то и оставить. Он с усилием заставил себя отодвинуть рюкзак. Драгоценности не помещались в платок.