Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Приятная, обволакивающая, удобная и комфортная темнота…

Я вздрогнул. Распахнул глаза и потряс головой, отгоняя сон. Посмотрел на часы. Четыре… Опустил руку и… услышал тихие шаги! Дверь, чуть скрипнув, отворилась. В щель между одеялом и полом я разглядел чёрные ботинки на толстой подошве… Они приблизились и остановились у постели."

"Я тут же сгруппировался, подобрал ноги и приготовился к рывку. В этот момент раздались два лязгающих щелчка. Довольно громких, но не достаточно, чтобы принять их за выстрелы. Глушитель. Матрас два раза дёрнулся, и наступила тишина. Её нарушил звук упавшей капли.

С матраса упала капля чёрной тягучей жидкости…

29. Люди и манекены

Кап…

Вторую каплю я ждать не стал и выпростал ноги из-под кровати, резко, как лезвие складника. Молниеносно. Вж-ж-ж-ж! И не просто выпростал, а со всей силушки долбанул по лодыжкам того урода, который пришёл убить Зою. Пришёл, зная наверняка, когда не было охраны, когда все спали, когда никто его не ждал.

Почти никто. Он, естественно, такого удара в прямом смысле никак не предвидел и, как подкошенный, рухнул на безмолвное и неподвижное тело жертвы, ставшее, по моим соображениям холодным и твёрдым.

Дожидаться, когда он придёт в себя, я не стал, вихрем вылетел из своего убежища и нанёс охрененный удар по затылку. Бабах! И тут, же не давая и мгновенья, чтобы опомниться, рванул за руку, вывернул, чуть не вырвав с корнем, заставил захрустеть сустав, а палача завыть. Пистолет с глушителем с грохотом упал на пол.

— Тихо, — шикнул я. — Пациентов разбудишь, и долбанул по затылку ещё раз.

Он обмяк и отрубился. Дверь распахнулась и в неё влетело пятеро атлетического вида санитаров в марлевых масках.

Один из них воткнул в плечо убийце шприц и вколол пару кубиков тёмной жидкости.

— Замешкались, Леонид Борисович, — покачал я головой. — Нехорошо.

— Сигнал нужно было подавать, — запыхавшись ответил Прокофьев. — Убил?

— Убил, — кивнул я. — два выстрела. Вон в крови всё.

— Понятно, — бросил он и повернулся к своей команде. — Так, вяжем аккуратно и на каталку. Феоктистов, давай.

— Есть, — коротко бросил здоровенный санитар и кивнул остальным своим товарищам.

— Фотографа-криминалиста не забыли? — поинтересовался я.

Прокофьев подошёл к двери и молча махнул.

Вошёл сморщенный мужичок в белом халате и с большой сумкой. Он щёлкнул выключателем, зажигая свет, и начал доставать фотоаппаратуру. Но мы уже не стали дожидаться, когда он сделает своё дело и быстро вышли.

На пороге я обернулся и бросил взгляд на Зою. В холодном свете лампы дневного света она выглядела окаменевшей и чересчур бледной в окружении потёков блестящего чёрно-красного киселя, вытекавшего из отверстия во лбу.

— Кошмарное зрелище, — прошептал под нос Прокофьев и зашагал к лифту.