6
0
– Фух, отлично, – не скрываю радости и указываю ей на длинный пенал за спиной, пока сам забираю с подноса наполненные горькой кофейной жижей чашки. – Так, Олесь, доставай-ка вон из того левого шкафа конфеты и сладости, какие захочешь, и пойдем за стол, поговорим.
– О чём?
Чувствую ее настороженность. Отлично понимаю недоверчивость. За пару встреч стать близким человеком, которому безоговорочно доверяют – невозможно.
Нужно время.
Но его нет, а начинать с чего-то надо.
И самое лучшее, что я придумываю, – это начать говорить правду.
– Я хочу помочь. Просто помочь.
– Потому что весь такой хороший? – кусается брюнеточка, но за стол садится и чашку ладонями обнимает.
Не принимаю выпад на свой счет. Знаю, почему она агрессивна и осторожна. Ей больно, и неосознанно она отталкивает всех вокруг, боясь, что этой боли станет еще больше.
Я же хочу, помочь, разделить с ней горечь, подбодрить.
Пздц, обнять хочу. Чего уж!
– Нет, мышка. Потому что три года назад я был таким же моральным уродом, как твой муж. Изменял жене и однажды, когда она умоляла ее не трогать, не остановился.
Нельзя требовать от человека доверия, когда сам не даешь ничего взамен.
Пусть у нее будет оружие, некая тайная власть. Если это поможет ей чувствовать себя со мной сильнее, уверенней, я буду только рад. Забитая Олеся – это жесть.
Я знаю и помню ее другой. И хочу вернуть ту яркую женщину.
– Что? Ты шутишь? – Кирова отшатывается и качает головой, будто отказывается воспринимать мои слова за чистую монету.
Невесело усмехаюсь.
– Нет, нисколько. Можем ей позвонить, и Арина подтвердит.
Достаю из кармана телефон, нахожу номер Арбатовой в справочнике, выделяю. Протягиваю гаджет Олесе и предлагаю выполнить последнее действие – нажать кнопку вызова.
– Издеваешься? – шипит и руки прячет. – Заверяешь, что обижал, и тут же предлагаешь в этом убедиться? И она станет с тобой разговаривать? Не пошлет на три буквы?
– Именно, – киваю. – Мы остались с бывшей женой пусть не друзьями, этого ее новый муж никогда бы не допустил, но и не врагами.
Удивлена. Сильно.
Хлопает ресницами.
Но его нет. Просто наша история с бывшей супругой была под завязку насыщена событиями, и теперь никак не выходит однозначно утверждать, что черное в ней – это только черное, а белое – истинно белое.
Если Олеся когда-нибудь попросит рассказать ей обо всем подробнее, я это сделаю. Обещаю.
– Зачем ты это все говоришь, Рома? – интересуется моя гостья, натолкнувшись на мой прямой взгляд, не в силах отвернуться.
