15
0
Раздвинь ноги, Алмаз.
Ты такая розовая. Не могу дождаться, когда она станет красной от крови.
Должно быть, Джей что-то говорит Зейду, потому что тот снова надвигает на лицо маску и быстро роняет Ксавьера, и его голова с мясистым звуком ударяется о кафель.
Через мгновение в комнату врывается охрана, которая отвлекает его до того, как он успевает заметить, насколько сильно я охвачена паникой. Двое мужчин в костюмах-тройках направляют свои пистолеты прямо на нас."
"– Бросьте оружие! – кричит один из них.
Зейд поднимает руки вверх, и я инстинктивно следую его примеру.
– Не надо кричать, господа.
Оба охранника смотрят на лежащего без сознания Ксавьера, но опускать оружие, похоже, не собираются.
– Это Ксавьер Делано? – спрашивает один из них, пытаясь разглядеть лежащего получше.
– Нет, – лжет Зейд.
Лицо Ксавьера все еще прикрыто маской, но если он приходит сюда достаточно часто, то его вполне могут узнать по волосам или телосложению. Иногда, чтобы узнать кого-то, вполне достаточно мелочей вроде рук, если видеть их достаточно часто.
Я эти руки узнаю за километр…
Охранники продвигаются вглубь комнаты, пытаясь разглядеть Ксавьера получше.
Я закручиваюсь в спираль, и осознание того, что меня могут сейчас застрелить, никак не помогает мне успокоиться.
– П-пожалуйста, – шепчу я. – Он пытался обидеть меня.
Охранники смотрят друг на друга и медленно опускают оружие, похоже слегка обеспокоенные моими невнятными словами. В конце концов, это все равно не имеет значения. Ксавьер слишком важный гость, и они не позволят нам так просто уйти.
– Адди, – шепчет Зейд, и сначала я не понимаю, что он пытается мне сказать, но потом он поднимает подбородок, как бы давая мне знак продолжать.
Отвлечь их. Это то, что ему нужно.
Хотя, судя по его напряженным мышцам и тому, как он делает шаг в мою сторону, он готов уже на все махнуть рукой и броситься ко мне. Он видит, что прямо в эту минуту я ломаюсь на части, и мечется между тем, чтобы успокоить меня и вытащить нас отсюда живыми.
Я опускаю подбородок в знак того, что поняла. Это несложно, раз уж я все равно на грани срыва. На мои глаза наворачиваются слезы, и губы начинают дрожать.
– Он-он пытался меня и-изнасиловать, – всхлипываю я.
– Эй-эй-эй, все в порядке. Мы с этим разберемся.
Но я кричу и трясу головой, и охранники настолько ошеломлены моей неожиданной реакцией, что бросают свое оружие на пол. Их широко раскрытые глаза обращаются друг к другу, и они ведут немой разговор. Один из них вопрошает: что, мать ее, нам делать, брат? А второй отвечает, что он ни хрена не знает и эта дамочка, судя по всему, сломалась.
