Охотясь на Аделин

Меня накрывает истерика. Он что, не понимает? Я не хочу слушать его гребаные слова и не хочу говорить что-то в ответ. Их слишком много в моей голове, и я тону в них.

Резко развернувшись, я бросаюсь к балконным дверям. Понятия не имею, что собираюсь делать, когда окажусь там, – может быть, просто перемахну через перила и покончу со всем этим, – но его рука обвивается вокруг моей талии и разворачивает меня к себе.

Как только мои ноги касаются пола, я вырываюсь из его хватки и оказываюсь к нему лицом.

– Перестань, – огрызаюсь я. – Просто оставь меня в покое, Зейд.

– Сколько еще ты будешь убегать, прежде чем поймешь, что от меня тебе не отделаться? – рычит он, врываясь в мое личное пространство, не дав мне даже вздохнуть.

Я делаю шаг назад, отступая от его напора. Но он не отпускает меня, снова тесня, пока я не оказываюсь прижатой к стене.

– Сколько тебе потребуется, чтобы понять, что я не хочу, чтобы меня удерживали, – рычу я, и моя собственная злость нарастает.

Я даже не знаю, на что злюсь, – просто злюсь потому, что злится он.

Дай мне ощутить каждый кусочек этого сладкого тела, Алмаз. Черт, как же с тобой хорошо. Разве тебе не хорошо тоже, детка?

– Ты идешь ко дну, Адди.

Я прищуриваю глаза, и мой рот превращается в прямую линию.

– Я прекрасно справляюсь! – горячо возражаю я, все больше уходя в оборону просто потому, что он прав.

Я иду ко дну. И что самое страшное – не испытываю потребности всплывать на поверхность.

– Нет, не справляешься. И знаешь что? Я тоже, черт возьми, не справляюсь.

Его рука дрожит, когда он убирает прядь волос мне за ухо.

Человек, на долю которого выпало столько трудностей; каменный столб, стоящий несмотря на все беспощадные попытки сбить его с ног.

И вот он стоит передо мной – разваливаясь, пока мы говорим.

– Я сплю и вижу, как я заставляю их страдать, – шепчет он. – Я мечтаю об их крови на моих руках и зубах. Я убью их всех до единого ради тебя, мышонок, и буду, черт побери, наслаждаться этим.

Смотрю на него, и мои губы дрожат, но я заставляю себя сдерживать эмоции. Сначала я ощущала все, оказавшись в ловушке этого дома.

Теперь на месте моего сердца лежит груда осколков, и я не знаю, как его починить, не порезавшись еще сильнее.

– Ты мне не нужен, Зейд. Мне не нужно, чтобы ты что-то для меня делал.

Он обхватывает мою шею и притягивает меня к себе.

– А вот этого мы делать не будем, Аделин, – рявкает он, обнажая зубы. – Мы не будем вести себя так, будто ты настолько крута, что я тебе больше не нужен. Потому что знаешь что, детка? В этом мире очень мало людей, способных убить меня.