Охотясь на Аделин

Потом рвет на мне платье, и на мгновение я теряю контроль над собой и впадаю в панику. Из моего горла вырывается крик, когда он задирает мое платье выше задницы.

Как бы я ни сопротивлялась, он лишь крепче зажимает меня между своих бедер, и все мои усилия бесполезны.

Лязг пряжки его ремня выводит меня из оцепенения.

Будь я проклята, если этот ублюдок еще хоть раз приблизит ко мне свой член.

Задыхаясь, я перестаю дергаться и опускаю лицо на прохладный кафель.

Он усмехается, полагая, что я сдалась, как это бывало в предыдущие наши встречи. Раньше я всегда просто лежала и терпела, зная, что от сопротивления станет только хуже.

– Вот так, Алмаз. Умничка…

Рыча, я выгибаюсь под ним, заставая его врасплох и заставляя податься вперед. А затем откидываю голову назад, ударяя его затылком прямо в нос.

Он издает мучительный вопль, его хватка ослабевает. Извернувшись, бью кулаком ему в трахею.

Его глаза почти выскакивают из орбит, крик обрывается, и он начинает бороться за кислород. В этот момент дверь с грохотом распахивается.

В комнату влетает Зейд, и ярость на его лице настолько велика, что все его черты буквально растворяются в ней.

– Зейд, не убивай его! – кричу я, и тут же начинаю испытывать панику иного рода, когда он хватает Ксавьера за отворот пиджака и поднимает, словно гребаного котенка за шкирку.

Он сжимает его так крепко, что порез на руке снова открывается и по его запястью начинает стекать кровь.

– Зейд! – кричу я, бросаясь к нему, когда вижу, как он достает из кармана брюк пистолет с уже прикрученным глушителем.

Он не слышит меня, поэтому я делаю единственное, что приходит мне в голову – хватаю ствол его пистолета и поворачиваю его на себя.

Он поднимает на меня глаза, в которых плещется ярость и неверие.

– Не. Убивай. Его.

Тяжело дыша, Зейд рычит, вырывает пистолет из моей руки и засовывает обратно в штаны. Он наносит один сильный удар по голове Ксавьера, вырубая его. Несмотря на то что тот теперь повис мертвым грузом, он все еще держит его, словно перышко. Слишком занятый тем, что всматривается мне в лицо.

– Если ты еще раз так сделаешь, мышонок, я перегну тебя через колено и вставлю этот ствол в твою маленькую тугую попку. Ты меня поняла?

Я корчу гримасу и киваю, осознавая, насколько близок он был к тому, чтобы застрелить меня.

– Дай мне пощечину, врежь мне, пни по яйцам, черт возьми. Но не направляй на себя мой пистолет.

Я снова киваю, и реальность начинает настигать меня – теперь, когда я в безопасности. Голос Зейда становится далеким шепотом, и я борюсь с оцепенением, медленно сужающим мое зрение.

Все мои системы отказывают, и я изо всех сил пытаюсь сохранить рассудок.

Ксавьер пытался изнасиловать меня. И ему почти удалось.