Охотясь на Аделин

Дерьмо. Вот что я, черт побери, получила за то, что не вела себя как Сидни и не стала с удовольствием наблюдать, как другие терпят неудачу.

– Черт, ладно. Ты можешь пойти со мной, только отпусти меня, – шиплю я, наконец освобождаясь из ее отчаянных лап.

В долю секунды приняв решение, я отбегаю в ту сторону, откуда мы пришли, метров на пять, переворачиваю метелку так, чтобы она оказалась передо мной, и начинаю заметать ее следы, идя спиной вперед, пока снова не настигаю Фиби.

– Держись впереди меня и беги как можно быстрее, – командую я. – И не делай ничего такого, из-за чего нас могут убить.

Она вздрагивает от моих резких слов, но угрызений совести я не чувствую. Меня бесит, что из-за своего доброго порыва я, скорее всего, получу стрелу в спину, и еще больше бесит то, что я не могу найти в себе силы вырубить ее задницу и просто бросить тут.

Это помогло бы мне спастись, но я не смогла бы жить с этим на своей совести. Именно из-за совести я и решила дать ей совет. Она ведь молода, отчаянна и напугана, а я выгляжу так, будто знаю, что делаю. Конечно, она прицепилась ко мне.

К счастью, на этот раз Фиби слушается и держится впереди. Моя метелка снова болтается за моей спиной, пряча наши следы. Каждый сантиметр моей кожи покрывает пот, он стекает по лбу и позвоночнику, вызывая неприятные ощущения в швах. Изо рта вырываются облачка пара, и я испытываю безумный приступ паники, когда мне в голову приходит мысль, не оставят ли они след за мной."

"Несколько раз мы разворачиваемся назад, и, клянусь, мы уже трижды пробегали мимо этого дерева. Я все больше впадаю в отчаяние и устаю, поэтому останавливаюсь и заставляю Фиби найти себе укрытие за большим деревом.

Я задыхаюсь, отчаянно нуждаюсь в кислороде, меня тошнит. Мне нужно перевести дыхание, а еще нарастает паранойя, что, даже если они не видят наших следов, они могут нас услышать.

– Сиди тихо, – шепчу я, хотя и сама с трудом справляюсь с этой задачей. Мое тело больше не может не производить шума. Все, на чем оно сосредоточено, – это жадно втягивать драгоценный воздух, чего бы это ни стоило.

Я пытаюсь перевести дыхание и прислушиваюсь, не раздаются ли поблизости шаги. Где-то ухает сова, и по лесу проносится холодный, но приятный ветерок. Это создает такой разительный контраст с мрачной и опасной ситуацией, в которой мы находимся, что кажется, будто на заднем плане сейчас должна зазвучать музыка из фильмов про Майкла Майерса.

От шороха в кустах мое сердце едва не вылетает из горла, но в следующий момент из зарослей выскакивает кролик и убегает прочь.