15
0Я поворачиваю голову в ту сторону и едва успеваю заметить блеск арбалета, сверкнувшего под лунными лучами.
Время ускоряется, словно нанося мне пощечину, когда две стрелы одновременно устремляются в нашу сторону. Одну выпускает Бен, а вторую – тот, кто за моей спиной.
В воздухе раздается свист, и мое тело действует чисто инстинктивно, низко пригибаясь и ныряя к дереву слева. Стрела пролетает между моим деревом и деревом, к которому я бросилась, и тут меня останавливает звон. В кору возле моего лица – в паре сантиметров от него – вонзается стрела.
Мои глаза широко раскрываются, и я вскрикиваю.
…три, четыре, пять…
– Беги, Фиби!
Мы обе вскакиваем на ноги, из-под наших ботинок летят грязь и листья. Мы бросаемся прочь, и наши ноги раскидывают их и прорываются сквозь заросли.
– Прыгай! – верещу я, пытаясь успеть сориентироваться."
"Едва успеваю поднять привязанную ко мне метелку, и мы синхронно перепрыгиваем через натянутую веревку, не зацепившись за нее только чудом.
Гром наших шагов гулко разносятся по лесу. Теперь уже не спрятаться. Только уворачиваться от серебряных наконечников стрел. Протоптанные тут тропки стратегически важны только в том смысле, что их можно потерять, но к выходу они точно не ведут.
Мы минуем еще несколько ловушек, и через несколько минут я слышу, как шаги Фиби внезапно затихают. Я поворачиваюсь и вижу, что она сгибается и пыхтит так сильно, что почти задыхается. Ее красное лицо такого же яркого цвета, как и ее волосы.
– Я не могу больше бежать, – задыхаясь, произносит она и тут же захлебывается.
– Нет, нет, можешь! Давай, Фиби. Ты справишься.
Она снова качает головой, и я не могу не сделать шага назад, когда вижу тень, промелькнувшую примерно в десяти метрах от нас. Из моего горла вырывается крик, когда оттуда вылетает стрела и пронзает плечо Фиби.
Она падает лицом вперед, и вслед за этим раздается мучительный вопль. Застонав, она поднимается на ноги и проносится мимо меня. В замешательстве я бегу за ней, но снова останавливаюсь, когда она перешагивает через ловушку, и падает навзничь, цепляя веревку.
– Адди, мать твою, уходи! – кричит она, и ее голос срывается.
Мое лицо перекашивается, и на глаза наворачиваются слезы – как от отрицания, так и от чувства вины. Но стрела, пронзающая время и пространство, заставляет меня снова нырнуть вперед. В считаных сантиметрах от моей головы проносится вторая.
Я вытягиваю перед собой руки, упираясь ладонями в землю, и едва не падаю лицом вниз при попытке встать на ноги.
Беги, мышонок. Они идут за тобой.
Успеваю пробежать еще около пяти метров, прежде чем слышу громкий треск.
