Не ангел хранитель

Во-первых, по документам там ещё пустырь. Как и на пару километров в округе. Во-вторых, рядом никто не живет. И активных строек нет. В-третьих, ну кто свяжет Нику и меня, чтобы искать её там?

Отдышавшись и успокоившись, возвращаюсь в машину. Нику всю мелко трясёт. Зубы отстукивают дробь. Дотягиваюсь до пледа на заднем сиденье. Отдаю ей.

Нет, я понимаю, что не совсем от холода. Но мне кажется, что ей будет легче, если она укроется и так спрячется от меня. И от моих наверняка то жадных, то ошалелых взглядов. Потому что я хреново контролирую это сейчас.

Уже спокойней еду домой.

Торможу у ворот. Тара радостно лает, вставая с той стороны передними лапами на забор и соскальзывая, я слышу характерный скрежет когтей о металл. Глаза Ники в ужасе распахиваются. Я снова беру её за руку. Теперь за запястье. Сжимаю. Ну… давай… проведи параллель. Это я! Не паникуй!

Но она, не моргая, вздрагивает на каждое гавканье Тары.

«Ты боишься теперь собак?» — вглядываюсь в её ослеплённые ужасом глаза. Глажу пальчики. Она и смотрит на меня, и не смотрит. Взгляд расфокусирован.

Блять… мне очень жаль! Но что же делать?

Я открываю ворота, загоняю тачку.

Тара, заметив в машине постороннего, встаёт в стойку. Сосредоточенно стрижёт ушами и начинает рычать, опасно оскаливаясь. И я не могу дать ей команду, что это «свои». Она ещё не понимает меня настолько. Кладу руку на лоб. Дёргается от меня в сторону. Встаю перед ней, загораживая машину. Достаю из кармана её любимые витаминки. Демонстрирую. И она разрывается, не определившись в эмоциях и задачах — защищать от чужих или принимать еду и служить. Я ведь и свой для неё, и чужой. Рычит, нервно переминаясь с лапы на лапу. Пару раз щёлкнув пальцами, открываю пакет и протягиваю витаминки на ладони. Присаживаюсь. Настороженно забирает с руки."

"Куда мне её деть? Клетки ещё нет. В недостроенном коттедже нет дверей… Надеваю ошейник и привязываю её понадёжнее за поводок к дереву. Недовольная. Порыкивает на меня. Показываю ей «сидеть». Не слушается. А вчера эту команду уже уверенно выполняла. Но здесь чужие, и она беспокоится. Территория уже присвоена.

Открываю дверь Нике, подаю руку.

— Нет! — упирается она. — Я не выйду, там собака…

Я бы поуговаривал. С удовольствием! И обязательно уговорил.

Но…

Перехватываю её руку и тяну силой.

— Не надо, нет!! Пожалуйста! — захлёбывается она в панике, отбиваясь от моих рук.

Тара эту борьбу воспринимает как агрессию. И, яростно лая, рвётся с поводка.

Ну, пиздец!

Вытаскиваю Нику, сгребаю её, истерящую, в объятья. И просто крепко держу, чувствуя, как колотится её сердце. Зажмурившись, замирает, тихонечко и невнятно что-то жалобно причитая.

«Всё хорошо, девочка… — глажу её по спине. — Ты же со мной. Никакая собака тебя не тронет».

И мы стоим так.