2
0
Как контуженная, я зажмуриваюсь, подтягивая колени к груди. Туфельки слетают с ног. И судорожно дыша, чувствую, как машина трогается…
Глава 13 — Трешак (Беркут)
Я убил человека?! Покалечил точно! Сожалею? Нет, конечно! А вот сесть за это боюсь, да. Но у меня не было выбора — он бы выстрелил в Николь!
Ладно, хер с ним!
Я похитил дочь Градского, угрожая ей стволом. Напугал её до смерти. Вот где трешак!
Ника…
Вот она… рядом… Я чувствую запах её духов… слышу, как судорожно дышит… Всё словно происходит не со мной. Кто-то внутри меня действует, пока я охуеваю. Со мной бывает так иногда.
Если сейчас мою тачку остановят, я точно сяду. Не думаю, что удастся отмыться, и поверят моим объяснениям. Сколько времени я провёл в армии на «губе» — не счесть. До сих пор иногда снится голод, сырость и холод камня… На зону я точно не хочу!
Но и отпустить её тоже не могу. Потому что эти мужики — киллеры. А если кому-то надо, чтобы её убрали, её уберут. Не эти, так другие. Не сегодня, так завтра. Пока не ясен заказчик, Ника под прицелом. И, возможно, тот упырь, которого я бортанул, выжил…
Разглядываю ствол, притормозив на светофоре. Ствол хороший, охуенно дорогой немецкий Хеклер с резьбой под глушак.
А это сто процентов чей-то заказ. Заказ не слишком уж крутого человека. Потому что он бы заказал снайпера. Бездоказательно и эффективно. А значит, мозгов, денег или связей, чтобы найти снайпера, у него не хватило. Кто-то из местных. Делёжка бизнеса? Наверняка…
Если Градский жив, сейчас он начнёт искать дочь. И весь город встанет на уши. И мне пиздец.
А если тот, что зашёл внутрь, не успел? Или Градского не было дома?..
Я предупредил, как мог. И очень надеюсь, отец Ники жив.
Сама она испуганно застыла. Не моргая, смотрит в лобовое. Обнимает себя за подтянутые к груди колени, пытаясь прикрыться. Волнистая прядь упала на лицо, явно мешая ей, но она даже не пытается убрать.
Мне так жаль, что я её напугал! Но мне сейчас не до лирики. Я всё равно ничего не могу объяснить ей. Надо срочно увозить. Там разберёмся.
Я не еду центральными улицами, сворачивая на окружные. И через минут двадцать выезжаю к черте города.
"Впереди останавливают очередную. И я нервно оттягиваю ворот водолазки, потому что мне нечем дышать. Если Ника закричит… То я сяду, а её уберут в ближайшее время. И я, скрепя сердцем, беру в руку ствол. Взвожу курок. Демонстрирую ей, строго глядя в глаза. Она начинает судорожно плакать, плечи трясутся. Ещё раз подношу палец к губам, показывая ей, чтобы молчала.
