3
0
Он занял положение стороннего наблюдателя, которому поучаствовать в конфликте довелось исключительно волею случая.
— Думаю, вы просто проявляете вежливость. И если так, я совершенно не против. Всего лишь немного растеряна из-за произошедшего.
— Надо же, — в голосе Муратова неожиданно зазвучали резкие нотки. — Оказывается, я для вас — раскрытая книга?
— Я… нет, я этого не утверждала. Скорее уж наоборот, если так разобраться, я почти вас не знаю. Тем страннее для меня произошедшее.
В неверном свете мерцавших свечей, разгонявших тьму лишь в небольшом пространстве от дивана до кресла, взгляд Муратова казался мне тёмным, почти чёрным, как ночное зимнее небо.
"— Полагаю, я слабо ассоциируюсь у вас с благородными поступками.
Как же легко ему давалась эта жалящая ирония. Как умело он играл фразами и интонациями.
— Вы у меня вообще мало с чем ассоциируетесь, — решилась я на честность. — Мы с вами почти незнакомы. Думаю, этого отрицать вы не будете. И если уж на то пошло, то да. Я скорее поверила бы, что в этом безобразном балагане вы встанете на сторону брата.
— Вы действительно ни черта обо мне не знаете, Нина.
Моё имя, лишённое отчества, в его устах оказалось до странности уязвимым. Он будто бы переступил этим запрет, нарушил негласное правило — не сокращать расстояния, не оставлять меня без доспехов.
Потому что в словесном поединке я ему совсем не противник. Слишком слаба и неумела.
А сейчас — ещё и самоубийственно безрассудна. На свою же беду.
— Вы правы. Не знаю. И вас это, кажется, задевает.
Муратов молчал, пытая меня своим пристальным взглядом.
Он совершенно не ожидал отпора. Не от раздавленной унижением без пяти минут брошенки.
А я не знала, что вселилось в меня.
— Вы пытаетесь меня разгадать, — Муратов удерживает мой взгляд своим — тяжёлым и тёмным. — Осторожнее, Нина. Ваши открытия могут вас не на шутку шокировать.
Глава 31
— Это угроза?
Я хлопала глазами, пытаясь сообразить, чем я настолько внезапно могла его разозлить.
— Это предупреждение.
Господи, как я устала… Как я устала от этих американских горок. Вот только мне подумалось, что я самым невероятным образом обзавелась неким подобием поддержки от человека, которого всегда считала едва ли не своим врагом, как этот человек возвращал меня к реальности.
— Знаете, я совершенно вас не понимаю…
— Не думаю, что для нас обоих это такая уж новость.
— Вы ведь… вы меня перед Егором и его Синицыной едва ли не защищали! А сейчас мы беседуем так, будто и я перед вами в чём-то провинилась заодно с ними.
Муратов молчал, не спеша опровергать моё предположение.
— Я понимаю, конечно, что идеальным вариантом для себя вы посчитали бы полное одиночество.
