Звезда Авроры

Он включил унигласс в режим перевода, сканирует челлерийские буквы на рукоятках и приборах, ищет нужный выключатель.

– Бьянки их ест? – спрашивает она в ужасе.

– Он – нет, – вздыхаю я. – Только его любимчик.

Тай нажимает кнопку, и часть пола с рокотом отодвигается, открывая взгляду пандус, уходящий далеко вниз.

Оттуда пахнет мокрой землей, сладостью цветов.

О'Мэлли опускает голову, я на миг думаю, что от страха. Но она поднимает подбородок – и рот у нее сжат в решительную прямую линию.

– Это дорога туда, куда я думаю?

– В кабинет Бьянки? – уточняет Тай и кивает.

 – Именно туда.

– Тайлер, это безумие. Глупо со всех точек зрения.

– Зато мы хотя бы последовательны, – отвечает он, срывая с себя маску и фрак.

– Этот монстр убил все живое на своей планете. Ты действительно хочешь влезть в его жилище?

– Гравитация все еще отключена, ультразавр вряд ли особо активен. Если будем двигаться быстро и тихо, все пройдет нормально. Сюда мы уже дошли, не время отступать.

– Допустим, мы от этой твари ускользнем. Как нам потом попасть в кабинет Бьянки?

– Доверься мне, – улыбается Тайлер.

На поясе О'Мэлли звучит короткий гудок:

– Ты же понимаешь, что мы все там погибнем?

– Тихо, Магеллан! – шепчет она, отключая ему звук.

Эта штука, конечно, занудлива и назойлива, но не согласиться с ней я не могу. Хочу еще возразить, но Тай уже отключил магниты сапог и теперь тащит себя вниз. При всем своем очевидном страхе О'Мэлли отбрасывает маску и тут же следует за ним – так действует на людей Тайлер Джонс. Поэтому, как это ни предельно глупо, я тоже отключаю магнитные подковы и лечу вслед за этими двумя.

Спуск сменяется широкой полосой настоящих джунглей – подлинный тропический лес прямо посреди космической станции.

Не знаю, почему мне это удивительно после аквариума, но здесь это выглядит еще более невероятно.

Не могу себе представить, сколько кредов должен был Бьянки пустить на ветер, чтобы создать все это, и как он будет зол, если что-нибудь случится с его ценным питомцем. Листва густая, по ней бродят рябые тени красного, оранжевого и желтого цвета, как вечная осень. Воздух пахнет сладковато, внутри висят лианы и ярко-зеленые неземные цветы. Мы движемся по краю, используя переплетенные сиреневые деревья как опоры.

Лес массивен, смертельно тих, и звуки, которые мы производим, касаясь ветвей, оглушают, хотя они не громче шепота.

А вдали, в этой тишине, слышен душераздирающий, пронзительный рев.

– Кошкин хвост! – шепчет О'Мэлли.

– Почему ты не можешь нормально выругаться? – бурчу я.

Тут она улыбается, будто я что-то смешное сказала, смотрит на меня своими разными глазами:

– Прости… а я разве кажусь нормальной?

Снова рев сотрясает стены. От него у меня дрожит живот, зубы едва не начинают стучать.