Дьявол кроется в мелочах

Золотарев слушал внимательно, сдвинув брови, из-под которых по-прежнему ярко-ярко светили его глаза. Иногда задавал уточняющие вопросы, иногда жевал губами. Лицо его выражало все большую задумчивость.

— В общем, их что-то связывает, — убежденно закончила свой рассказ Соня. — И я понимаю, что эта связь тянется из давних лет, потому что за последние годы я никогда Ровенского в своем подъезде не видела. И да, я знаю, что до конца восьмидесятых годов прошлого века Борис Авенирович работал в университете, причем на кафедре английского языка. Может быть, тогда произошло что-то такое, из-за чего они стали врагами.

А в том, что они враги, я даже не сомневаюсь. Это в дневнике Саши Галактионова написано. Правда, стихами Блейка, но все же.

— Да, Блейка, — пробормотал Золотарев. — Что ж, ты все правильно вычислила, девочка моя. И Блейк в этой тетради выглядит очень символично, потому что именно из-за Блейка они и поссорились.

— Галактионов и Ровенский?

— Да. А виноват в их ссоре был мой друг, великий профессор Свешников. Сам того не желая. — И Федор Иванович, откинувшись на спинку кресла, начал очень интересный рассказ.

В начале восьмидесятых годов двадцатого века, когда советская наука пребывала в зените своей славы, работали в университете три друга, обласканные властью, внесшие неоспоримый вклад в мировое научное наследие, уважающие друг друга и любившие проводить вместе свободное время.

Самым младшим из них был профессор Федор Золотарев, историк по образованию. Его близким другом и наперсником считался профессор кафедры русской литературы Иван Александрович Склонский. Был он старше Федора Ивановича, имел красавицу-жену, младше мужа на двадцать лет, искусствоведа, специализирующуюся на русской иконописи.

Третьим был профессор английской литературы Леонид Федорович Свешников, пожалуй, самое яркое светило науки, имеющий вес на Западе как непревзойденный специалист по творчеству английского поэта Уильяма Блейка."

"В конце семидесятых Леониду Федоровичу довелось почти восемь лет прожить в Англии и работать в одном из тамошних университетов, что само по себе было делом в Советском Союзе практически немыслимым. Но к тому времени, о котором рассказывал сейчас Золотарев, профессор Свешников уже вернулся домой, читал лекции в университете и практически не вспоминал свою заграничную жизнь.

А друзья особо и не спрашивали. В те времена так было надежнее, да и спокойнее тоже.

Золотарев и Склонский знали только одно — из Англии профессор Свешников привез редкий раритет, подаренный ему британскими коллегами в благодарность за годы совместной работы. Это было старинное издание Уильяма Блейка. Даже ближайшим друзьям Леонид Федорович показывал его всего один раз, и то — из своих рук.