2
0– Я должен найти жену… – проговорил Борис после продолжительной паузы. – Должен найти ее, живую или мертвую…
– Вы выбрали не лучшее время и не лучшее место, – тяжело, с заметным усилием произнес Михаил Николаевич. – Отпустите хотя бы мою дочь, у нее был слишком трудный день… и слишком трудная ночь.
– Да, конечно… – Краснов смутился. – Людмила Михайловна, вы можете идти.
Проводив поздних гостей, Анатолий Германович вернулся в свой кабинет, изнутри запер дверь на ключ, подошел к задней стене и нажал на боковую стенку книжного шкафа.
Шкаф легко отъехал в сторону, и за ним обнаружилась потайная дверь с табло кодового замка.
За ней обнаружилась еще одна комната.
Очень странная комната.
Большую ее часть занимал просторный террариум с расположенными внутри него свежими ветками, сухими сучьями и бревнышками, на которых тут и там сидели в естественных позах древесные лягушки.
Кроме террариума, в комнате почти ничего не было, только в дальнем ее углу стоял диванчик – небольшой, узенький, застеленный клетчатым шерстяным одеялом.
Но тот, кто находился в этой комнате, был ростом не больше девятилетнего ребенка.
Это был маленький забавный человечек с большой шишковатой головой и густыми, лихо закрученными усами. Он сидел на высоком табурете возле террариума и что-то ласково бормотал, осторожно вынимая из террариума бархатно-серую лягушку с фиолетовым пятном на спине, напоминающим формой карту Африки.
Услышав за спиной шаги, карлик повернулся к двери и недовольно проговорил:
– Что вы, доктор, входите без стука? Вы напугали Дженнифер! Смотрите, как она дрожит! Имейте в виду, у моих лягушек очень тонкая нервная организация, особенно во время брачного периода! Стресс может негативно сказаться на их жизненных функциях!
– У меня хорошие новости, Карлуша! – перебил его Анатолий Германович.
– Отлично, отлично! – Карлик поудобнее перехватил лягушку рукой в резиновой перчатке, второй рукой достал шпатель и начал осторожно снимать слизь с лягушачьей спинки.
– Да-да, – пробормотал Расовский, – мы будем испытывать это лекарство снова и снова, мы найдем необходимую пропорцию, и тогда… тогда я войду в историю психиатрии, препарат назовут моим именем… пациентка номер семь и пациент номер девятнадцать… уже завтра…
– Отпустите мою дочь, она должна отдохнуть! – повторил Михаил Николаевич.
Голос его был хриплым и усталым, плечи ссутулились, голова поникла.
