2
0– Вы принимаете ответственность на себя, господин Соловьев? – уточнил доктор.
Отец кивнул и подписал какие-то бумаги, принесенные той самой женщиной с внешностью сторожевой собаки.
– Мила, мы можем ехать. – Отец тронул ее за руку.
На обратном пути они остановились в придорожном круглосуточном ресторанчике, чтобы выпить кофе и отдохнуть. К дому на Кирочной подъехали на рассвете.
Людмила свернула к парковке… и едва успела затормозить: прямо перед ней из переулка вырулила длинная черная машина.
Вдавив педаль тормоза в пол, Людмила вцепилась в руль. На лбу выступили капли пота.
Она скосила глаза на зеркало заднего вида, собираясь дать задний ход…
Но позади нее словно из-под земли появилась еще одна машина, такая же громоздкая и черная.
– Что происходит? – растерянно проговорил Михаил Николаевич, потянувшись к двери.
Дверца машины, которая заблокировала им проезд, открылась, сперва появился рослый, спортивного вида человек с холодным невыразительным взглядом профессионального убийцы, за ним вышел красивый мужчина в дорогом костюме, в котором Людмила с удивлением узнала Бориса Краснова.
Краснов по-хозяйски открыл дверцу их машины, уверенно сел на заднее сиденье.
– Что происходит? – повторил Михаил Николаевич, на этот раз суровым начальственным тоном.
Краснов не удостоил его ответом.
– В самом деле, Борис, это что – похищение? – насмешливо проговорила Людмила.
Насмешка далась ей с большим трудом. После бессонной ночи и нескольких часов за рулем она едва не падала от усталости.
– Мне нужно с вами поговорить! – ответил Краснов резко.
– И что – вы не смогли найти более приличного времени и места для этого разговора? – процедила Людмила, окинув его внимательным взглядом. – Мне кажется, мы все устали…
– Этот разговор больше нельзя откладывать!
– А если бы я не успела затормозить?
– Извините, – бросил ей Краснов неохотно, – но я не успокоюсь, пока не узнаю, что случилось с моей женой.
– Кажется, мы уже выяснили: во всем виноват этот сторож, Кондрат.
– У меня такое впечатление, что он – только пешка в чьей-то игре! – выкрикнул Краснов и повернулся к Михаилу Николаевичу: – Где ваш сын?
– Не знаю, – ответил тот, опустив глаза, – я не видел его со вчерашнего дня…
– Я вам не верю! – выкрикнул Краснов.
Он хотел еще что-то сказать, но вдруг замолчал, увидев, как посерело и осунулось лицо Соловьева.
