2
0И что хуже всего – кое-кто из его окружения тоже замечает, что положение Михаила Николаевича стало не таким устойчивым. А те, кто пока этого не видит, скоро прозреют, и тогда неприятности покатятся на него, нарастая как снежный ком.
А тут еще неполадки в семье… Глеб совершает ошибку за ошибкой, и даже Людмила, всегда такая послушная, на глазах выходит из-под контроля…
Что делать? Как предотвратить неизбежную катастрофу?
На ум приходил единственный способ: нужно держать удар, сохранять хорошую мину при плохой игре, показывать окружающим, что у тебя все хорошо, что все слухи о твоем падении преувеличены.
И начать нужно прямо сегодня, на вручении премий в области архитектуры и строительства.
Там будут все важные и влиятельные люди города, они должны видеть, что он – все тот же Соловьев, сильный, уверенный в себе, процветающий.
Послышались легкие шаги.
Михаил Николаевич поднял глаза и увидел Людмилу.
Дочь стояла в дверях, безвольно опустив руки, ее красивое лицо было необычно бледным.
– Ты дома, – проговорил Михаил Николаевич удовлетворенно, – очень хорошо.
Это действительно было удачно: он поедет на вручение премии с дочерью, как в лучшие времена, и тем самым покажет всем своим недоброжелателям, что у него все в порядке, все под контролем, и в семье, и в работе, так что его еще рано сбрасывать со счетов…
– Отец, мне нужно с тобой поговорить! – Голос у Людмилы тоже был странный, непривычно глухой.
– Потом, – отрезал Михаил Николаевич, – сейчас ты мне нужна. Оденься прилично, но без лишних претензий, мы поедем на вручение премии. Там будет губернатор и остальное городское руководство…
– Отец, ты не понял? Мне нужно с тобой поговорить! Это очень важно!
– Это ты не поняла! – Михаил Николаевич повысил голос, прибавил в него металла.
– Но мы должны поговорить…
– Поговорим по дороге!
Людмила закусила губу, развернулась и вышла.
Михаил Николаевич даже почувствовал некоторую неловкость – не перегнул ли он палку? Все-таки дочь неважно выглядит… ах да, вспомнил он, она ведь беременна! Вот, кстати, и с этим что-то нужно делать… этот ребенок сейчас совершенно не ко времени… не об этом ли она хочет с ним поговорить?
Прошло примерно полчаса, и Людмила вернулась – подкрашенная, в приличном темно-зеленом платье из сырого шелка.
Все-таки в критической ситуации на нее можно положиться! И вкус у нее есть, этого у нее не отнимешь!
Они вышли из квартиры, спустились.
Машина ждала перед выходом, шофер открыл заднюю дверцу, они с Людмилой сели рядом, как в лучшие времена.
– Ты о чем-то хотела поговорить? – вспомнил Михаил Николаевич, повернувшись к дочери.
– Это конфиденциальный разговор.
