Зеркало Лукреции Борджиа

Возможно, он что-то видел или слышал в тот день…

Соловьев возмущенно молчал.

Но Краснов не собирался отступать.

– Если вы не дадите своего разрешения – я обращусь в Следственный комитет, в прокуратуру…

Михаил Николаевич здорово разозлился. Да что он себе позволяет, этот молокосос! Грозит ему, с его связями, прокуратурой? Или он знает что-то, чего не знает сам Соловьев? Знает, что его положение окончательно пошатнулось и готовится приказ об увольнении с поста председателя комитета?

Соловьев еще молчал, выбирая достойный ответ, как вдруг подала голос Людмила.

Людмила, которую до этого мужчины вообще не замечали, словно ее и не было.

– Поедем туда! – проговорила она решительно.

– Что вы сказали? – переспросил, повернувшись к ней, Краснов.

– Я сказала: поедем прямо сейчас туда, в этот загородный дом. Выясним все раз и навсегда.

– Людмила, при чем здесь ты? – удивленно воскликнул Михаил Николаевич. – Какое ты имеешь ко всему этому отношение?

Он едва не сказал: «Что ты вмешиваешься в серьезный разговор», но именно такой скрытый смысл можно было найти в его словах.

– А вот сейчас мы это и узнаем! Я с тобой хотела поговорить – но ты не нашел для меня времени, так давай теперь перейдем от слов к делу.

Поедем в загородный дом и выясним, что там происходит.

Она повернулась к Краснову и проговорила не терпящим возражений голосом:

– Только у меня будет одно непременное условие: мы поедем втроем, вы, я и отец. Никаких посторонних людей. Ни шофера, ни охраны – никого. Это дело семейное…

– Хорошо. – Краснов кивнул. – Я согласен. Я оставлю своего шофера и сам поведу машину.

Михаил Николаевич удивленно смотрел на дочь, которая никогда прежде не проявляла такой решительности, но спорить с ней не стал.

Во-первых, он невольно поддался ее энергии, впервые в жизни подчинился дочери; во-вторых, его примирило с ее требованием то, что дело можно было решить практически без посторонних.

Все трое незаметно вышли на улицу, сели в машину Краснова и отправились за город.

В пути они не проронили ни слова. Краснов сосредоточился на дороге, Михаил Николаевич мрачно молчал, тяжело переживая то, что утратил контроль даже над собственной семьей, Людмила перебирала в памяти события последних дней и думала, что ждет их в загородном доме.

В конце концов усталость, накопившаяся за бесконечный сегодняшний день, взяла свое, и она задремала.

Проснувшись, она осознала, что машина стоит перед железными воротами загородного дома.

Несколько минут ничего не происходило, но наконец сбоку от ворот приоткрылась калитка, из нее выглянул мрачный пузатый мужик с красной одутловатой физиономией и маленькими злобными глазками.

– Кто такие? – прохрипел он, вглядываясь в темноту.