За всё надо платить

Ноги были ватными, и при каждом шаге его бросало в жар, словно он не собственное тело перемещал в пространстве, а нес пятидесятикилограммовую тяжесть, да еще в гору. Собрав все силы, Юрий заставил себя встать под контрастный душ, начал с горячей воды, которую поворотом ручки делал то чуть прохладнее, то чуть теплее, и минут через пятнадцать, когда холодная вода уже была ледяной, а горячая — кипятком, почувствовал себя гораздо лучше.

Аппетита не было, но он заставил себя съесть все подчистую, выпил две чашки крепкого горячего и очень сладкого чаю, микстуру вылил в раковину и улегся «болеть». О диссертации он и думать забыл. Самое главное сейчас — набраться сил и придумать, что делать дальше.

Сразу после десяти часов прибежала Ольга. Она нагнулась, чтобы поцеловать Оборина, и он почувствовал, какая прохладная у нее кожа, как вкусно она пахнет осенью и свободой. Впервые за все время пребывания в отделении он остро ощутил собственную несвободу.

— Юрочка, у меня хорошие новости! — защебетала она. — Муж вчера вечером срочно уехал в командировку на два месяца. Представляешь, сколько свободного времени у меня будет для встреч с тобой! По ночам будет работать Сережа, а я только днем, раз в три дня. Все остальное время — наше! Юрка, ты представляешь, какая удача! Собирай свои вещи, скажи Александру Иннокентьевичу, что идешь домой, и начнем новую жизнь.

— Интересно, — нахмурился Оборин, — а как же я объясню Александру Иннокентьевичу свое желание уйти?

— Господи, да ничего ты не должен ему объяснять! Ты находишься здесь до тех пор, пока нуждаешься в помощи, чтобы закончить творческую работу, понятно? Работу закончил — все, свободен, как птица в полете. Хочешь — оставайся, хочешь — уходи, на все твоя воля.

— И он меня так спокойно отпустит? — отчего-то засомневался он.

— А чего ему тебя держать? Зачем ты ему нужен? Конечно, отпустит. Когда я уйду, вызови его и скажи. Вот и все.

— Отлично, — улыбнулся Оборин. — И ты обещаешь, что будешь все свободное время проводить со мной?

— Обещаю. — Она снова поцеловала его, засунув руку под одеяло и погладив мускулистые крепкие бедра. — Кстати, почему ты лежишь? Ленишься? Или плохо себя чувствуешь?

— Ленюсь, — ответил он, стараясь говорить как можно убедительнее.

Он побоялся признаться, что плохо себя чувствует. А вдруг Ольга под этим предлогом захочет дать ему какую-нибудь отраву или, еще хуже, сделать укол? По крайней мере никто не контролирует, как он пьет микстуру. А с другими лекарствами этот номер может не пройти.

— А как твоя диссертация?

— Прекрасно. Осталось совсем немного — и вторая глава готова.

— Ну что ж, — Ольга ласково провела ладонью по его лицу, — тем лучше. Дописывай скорее, и займемся друг другом.