XVII. Де Брас

— Дальше? — мыслями д’Артаньян все еще витал во вчерашнем вечере. — Дальше все просто. Проснувшись, я решил замаскироваться, отыскал это старое платье, в котором меня не узнать, выбежал на улицу, остановил экипаж и велел мчать сюда. Надеюсь, вы мне поможете, шевалье? Укройте меня на время!

Ситуация была и комичная, и трагичная одновременно.

Одно было ясно, из Парижа гасконцу лучше убраться, пока все не уляжется. Мало ли, вдруг, и правда, профессор уцелел и вскоре все прочие, кроме меня и пацанов, узнают имя того, кто стал непосредственной причиной пожара.

Я заметил Атоса, неспешно идущего в мою сторону. Он обходил повозки и экипажи, и двигался прямо ко мне.

Городские часы пробили пять раз. Пунктуален!

Махнув рукой братьям Дюси, чтобы они тоже приблизились, я размышлял, что же лучше предпринять.

Атос подошел вплотную и поклонился сначала д’Артаньяну, сидящему в фиакре, а потом и мне.

— Мадемуазель… шевалье!..

Я едва сдержал смех. Гасконец укоризненно поглядел на меня.

Тут и братья подъехали, ведя в поводу двух лошадей, и тоже вежливо поклонились всем присутствующим.

Объяснять ситуацию не было времени, поэтому я лишь коротко сообщил:

— Люка, займите место кучера, а вашу лошадь привяжите сзади, этот фиакр и хм… дама… едут с нами. Одно из ружей положите на сиденье. Арман, не удивляйтесь ничему, позже я вам все расскажу. Эти господа — братья Дюси, они помогут нам в сегодняшнем предприятии. Не будем же терять драгоценные минуты, в путь!

Атос пожал плечами и поехал первым, показывая дорогу. За ним двигались мы с Бенезитом, и замыкал колону управляемый Люкой фиакр с д’Артаньяном внутри.

За все время славный гасконец не произнес ни звука, за что я был ему благодарен.

Сейчас же мне предстояло решить главную дилемму: помочь ли д’Атосу с передачей украденной у миледи вещи или же поступить так, как приказал мне кардинал Ришелье, и любыми средствами вернуть похищенное ему.

Да уж, это была ситуация, рядом с которой даже подожженный гасконцем Париж виделся менее существенной проблемой.

С одной стороны я не был человеком Ришелье и не обязан был выполнять его приказы, но с другой — прекрасно понимал, что и конфликтовать с ним мне ни к чему.

Слишком значимая историческая фигура, великий кардинал, слишком многое от него зависит, в том числе, для меня лично.

И будь целью не Атос, а кто-либо иной, я бы не раздумывал вовсе. Сейчас же меня останавливало лишь чувство детского восхищения этим человеком. Точнее, не им, а его образом. И я просто не мог выстрелить ему в спину, отобрать ту самую ценность и торжественно вручить ее Ришелье. Не мог, и все тут!..

Тем временем мы выехали из города через ворота.