XVII. Де Брас

Я заметил широкое нелепое платье из потускневшей от времени зеленой парчи, шляпку, давно вышедшую из моды, и вуаль, надежно прикрывавшую лицо дамы от чужих любопытных взоров. Для верности дама обмахивалась веером, хотя погода у этому совершенно не располагала. Рядом с ней на кожаной сидушке лежала рапира в ножнах.

Я приблизился и остановился перед экипажем, склонив голову в коротком поклоне.

— Ваша милость, — начал я, — не имею чести быть представленным…

Дама резким жестом сложила веер и указала им на место подле себя. Я пожал плечами и последовал приглашению.

Лошадка мирно отдыхала, никто из прохожих не обращал на нас внимания.

— Итак, — поторопил я даму, устроившись рядом, — чем обязан?

— Шевалье, вы не узнаете меня? — раздался взволнованный хриплый голос, который никак не мог принадлежать существу женского пола. — Это же я, ваш друг, д’Артаньян!

Для верности дама, а, точнее, гасконец, чуть приподнял вуаль, из-под которой торчали густые усы.

— Д’Артаньян? — первый приступ удивления прошел, и теперь я едва сдерживал рвущийся наружу смех.

— Но зачем вы переоделись в женщину?

Гасконец хотел было порывисто вскочить, но в платье это было не так-то просто проделать.

Он упал обратно на сиденье и всплеснул руками.

— О! Вы не представляете, что произошло!

— Кое-что представляю, — не согласился я, — вы зачем-то подорвали университет и подожгли город. Чем Париж не угодил вам, любезный шевалье?

Д’Артаньян обессилено откинулся на сиденье.

— Если вы это знаете, то точно знает и весь город… я пропал!

— Для этого вы и устроили сей маскарад, чтобы скрыться от службы прево? — догадался я. Впрочем, догадаться об этом было несложно.

— Именно, — обреченным голосом подтвердил гасконец, — когда все случилось, я потерял голову, и бежал прочь, сам не зная куда.

Мне казалось, что весь Париж гонится за мною следом! К счастью, ноги сами вывели меня к дому, где проживает одна знакомая вдовушка… да вы ее тоже прекрасно знаете!.. Так вот, она приютила меня на ночь, я забылся долгим сном и проснулся уже после полудня. А придя в себя, понял, что совершил чудовищную ошибку!

— В чем же она заключалась? — полюбопытствовал я.

— В пропорциях! Все дело в пропорциях, друг мой! Я совершенно не учел некоторые показатели, и теперь у меня даже не у кого спросить совета…

— Вы погубили вашего консультанта-профессора?

— Боюсь, что да… — горестно посмотрел на меня гасконец.

 — Жаль его! Умный был старик, ему едва исполнилось сорок лет. По счастью, в тот час в корпусе было малолюдно. Разве что прислуга могла пострадать… но я надеюсь, что ему повезло, как и мне, и профессор тоже уцелел, ведь он находился достаточно далеко от эпицентра взрыва!

— А дальше? — поторопил я рассказ. Судьба профессора меня мало волновала.