Все ради тебя (СИ)

мужчину, и это неожиданно смущает.

— Глазам своим не верю… — шепчу, а он приподнимается на локтях, разминая шею.

— И тебе привет, Хвостик.

Моя дурная кличка сейчас — дело последнее. Тем более, голос виновника этого обстоятельства отвлекает нас обоих.

— Это тебе за уничтожение моей мечты, сволочь!

Синхронно поворачиваемся на него — стоит. У стола, на губах горит улыбка сумасшедшего ученного, после он расширяет глаза и добавляет.

— Говорил же: отомщу! И мстя моя холодна и страшна! Точнее, сногсшибательна! В прямом смысле этого слова!

*Секретный полигон «Тонопа» ВВС США расположен в 48 километрах к юго-востоку от одноимённого города в штате Невада

Я не могу перестать смотреть, как она улыбается.

Лиза сидит рядом со своим братом, громко смеется, притом настолько искренне, что все мое нутро теплеет, а с губ не сползает ответная улыбка.

Красива? Безусловно. Лиза всегда выглядит на миллион долларов, ведь чувство вкуса у нее безупречное, но я сейчас не об этом. Она хороша в своих проявлениях. Немного наивных, где-то детских, но настолько объемных, что это трогает сердца всех, кто ее такой видит.

Мне довелось часто видеть ее такой.

Когда глаза горят, когда смех заставляет тьму отступать и светлеть — мой лучик света, мой Рассвет. Она стала им и навсегда будет им. Никто не сможет этого изменить, да и как? Разве это возможно? Взять и забыть ее? Мне все советуют именно так и поступить, но вы только посмотрите на нее. Сейчас Паша сует ей какую-то коробку из синего велюра. Украшение. Конечно, я сразу это понимаю, а она медлит. По-детски улыбается, демонстрируя свои очаровательные ямочки, потом бросает на него хитрый взгляд. Лиза, как и любая другая женщина, любит украшения. И да. Конечно, она тоже понимает, что там внутри — играется.

— Оттуда на меня сейчас что-то выпрыгнет?

Лиза фыркает и отмахивается.

Мне даже интересно, что он туда запихнул, и я слегка щурюсь. Жду.

Кстати, пока жду — Глеб этот мне, естественно, не нравится. Тот факт, что она его обняла — еще меньше. Если совсем честно, думал, что сгорю, когда это случилось. Сердце аж из груди вырвалось, а во рту разлилась горечь. Как Катя его описала, спокойствия не прибавило...

Веду головой по кругу, разминаю шею, снова концентрируюсь на Лизе.

Плевал я на этого Глеба — похеру! Похеру — похеру — похеру! ПО. ХЕ. РУ.

Она как раз открывает ларец и застывает. В прямом смысле этого слова! А я ерзаю в кресле. Так она не реагировала на мои подарки никогда. Даже на то колье, где было столько бриллиантов, будто в него запихнули целую шахту по их добыванию. И размером они были с кулак…что же там?

Через мгновение ответ на этот вопрос поднимается с подушки аккуратными, маленькими пальчиками.

Даже не так! Самая настоящая корона.

Лиза — молчит; Катя — ржет.