0
0Кому ты заливаешь?!
Его громкий смех привлекает еще больше внимания, я тем временем быстро обследую зал, чтобы понять…
В каждом месте вроде этого есть особая зона. Обычно у бара. Там сидят девушки, мечтающие обзавестись богатым, щедрым спонсором. Проще говоря, витрина — выбирай любую. Они сделают все, что ты захочешь, когда ты захочешь и сколько ты захочешь — если сойдетесь в цене, конечно же.
Сейчас вся эта витрина смотрит на Пашу.
Наверно, они уже прогуглили, кто же он такой, и готовятся нанести сокрушающий удар. Еще бы! Новый миллиардер в наших джунглях. Каждая хочет быть первой, кого он заметит… а Лизу вряд ли устроит такой расклад.
Это намерено, малыш? Уверен, что да.
Она отгибается на спинку стула, будто наслаждается моментом, но вместе с тем заинтересована услышать то, что скажет ее брат. Я думаю, она не ожидала отрицания, а готовилась самолично расписать все «плюсы» таких связей, а он ее, кажется, удивил…
Ну и? Что же ты скажешь?
Паша улыбается нагло, как обычно. Нарочито медленно пьет свое шампанское, потом отгибается также как она. Че-е-ерт…сейчас они очень похожи…Но не об этом речь.
— Ладно. Хочешь правды? Модели — шикарны.
«Бам!» — одними губами отвечает она, открывает рот, чтобы выплеснуть немного яда, но вдруг он поднимает указательный палец к потолку и говорит дальше.
— Но! Есть оговорочка.
— И какая же? Только блондинки?
Клянусь, если он сейчас это подтвердит, то половина сучек Москвы станет блондинками.
Усмехаюсь этой мысли, сам смотрю на Лизу.
И это снова неприятно.
Потому что я знаю, что злится она из-за меня. Наверно, Лиза теперь ненавидит моделей, хотя в этом, поверь, смысла нет.
— Мне нравятся модели мирового уровня. Типа Шейк, Кемпбелл там…не знаю, Адрианы Лимы?
Лиза громко прыскает, а потом начинает ржать. Я тоже улыбаюсь. Губа у тебя, парень, не дура — нормально…
— Я в том смысле…Да хватит ржать!
— Да ты просто охренел!
— Я не сказал, что единственные женщины, которых я рассматриваю — это они! Я имею в виду, что на них охренительно приятно смотреть!
— А на других противно?
— Ты не слышишь, да?
— Я слышу прекрасно и все понимаю…
— Нифига ты не понимаешь, а вот если дашь мне закончить — поймешь!
Пару мгновений она медлит, а я молюсь, чтобы тему не сменила, потому что чувствую, что, возможно…только возможно! Паша сможет объяснить ей то, что она не хотела слушать от меня.
И я вместе с ним слегка, ведь жду с замиранием сердца, что же будет дальше…
— И в чем же их принципиальное различие?
Она поднимает брови.
— Что ты смотришь? Это правда.
Смотрит на Глеба, тот слегка жмет плечами и снова принимается за свои пельмени.
Мудак. Еще и с татуировкой на морде. Мудацкой.
