Все ради тебя (СИ)

— Она заказала такси и доехала до Шереметьево, но не до основного здания. Машина проследовала до частного въезда и…

Сбрасываю и несусь к выходу. У меня мало времени, поэтому я стараюсь не думать о том, какого черта она забыла именно там? Изи богатая, но не настолько, чтобы летать на частных самолетах! Кого-то подцепила? Это может быть проблемой, Адам.

Именно поэтому я замираю перед самолетом, как только торможу и резко покидаю свой автомобиль.

Это может быть проблемой. Я без понятия, кто там с ней. И чем это может обернуться! Логичней было бы уехать. Потом решить проблему.

Надо просто усилить Лизе охрану, сказать отцу, чтобы сделал то же самое и…

Все мысли пропадают, когда я слышу крик, доносящийся из салона. Женский крик. Я такой уже слышал когда-то…примерно так же кричала Тамара, сражаясь за свою…жизнь, наверно? Это ведь не просто честь. Это жизнь. Мне ли не знать…мою почти отняли точно так же…

Руки мурашками кусачими покрываются. Сердце леденеет. Хребет скручивает спазмом, как и желудок. Лоб покрывается испаренной…

Я знаю, что там…там внутри Изи. Я знаю это. И я ее ненавижу всеми фибрами своей души. Так может быть…и хер бы с ним? Уйти? Просто уйти.

В конце концов — это, наверно, судьба? Рок? Не знаю… но что-то с силой приковывает меня к месту, а потом звучит еще один крик.

Делаю шаг, как вдруг на плечо опускается ладонь, и я резко оборачиваюсь.

— Отец? — хрипло выдыхаю, бросаю взгляд на Лизиного папу, хмурюсь, — И вы? Что…что вы здесь делаете?!

— Полагаю, то же, что и ты.

Андрей поджимает губы и уводит взгляд в сторону, а я смотрю на отца. Он сейчас до бесконечности хмурый и твердый, поэтому я сразу понимаю — знает.

— Адам, садись в машину и уезжай.

Дома тебя ждет жена. Позаботься о ней. И о маме. Мы скоро приедем.

Он произносит тихо, немного хрипло, но уверенно и четко. Сзади снова раздается крик…

Я дергаюсь, только не успеваю сделать и шага — отец перехватывает мою руку и мотает головой.

— Адам, она это заслужила!

Мой отец не отличается жестокостью, я это знаю. Он — хороший человек. Я это и раньше знал, а когда стал работать на ЧП, понял вдвойне. Он никогда не зажимает оплату для семей и вообще делает все возможно для пострадавших. Поэтому да, я знаю, что он — хороший человек. И он бы никогда не позволил…происходит тому, что происходит сейчас в бизнес-джете.

Но он сейчас не хороший человек, а родитель. Отец сына, с которым случилось плохое…много плохого. Очень много плохого.

Наверно, я бы поступил так же? Возможно, не могу отрицать. Я боюсь представлять, что с моим ребенком случится то же самое. Даже не так, это мой самый страшный кошмар, поэтому да. Я не знаю, как повел бы себя, но знаю, что потом…наверно, я бы жалел. И он будет жалеть. Когда перестанет быть родителем, чьи принципы затуманила боль.