Врачебная ошибка

Однако никто его основной работы не отменял.

– Вы прямо как в воду глядите, Агния Кирилловна! – усмехнулся он. – Действительно, сначала дело поручили другому человеку, но уже через сутки оно перекочевало ко мне: появилось подозрение, что Шемякину могли подтолкнуть к самоубийству, а это уже совсем другой коленкор. Ну, а так как я давно вращаюсь во врачебной среде (уже заснуть не могу, не почитав медицинскую энциклопедию на предмет того, что у меня сегодня болит!), то мне и отдали вашу анестезистку. Кстати, как она была, а? В работе, я имею в виду.

– Выше всяких похвал, – печально ответила я.

 – Не представляю, как такое могло случиться: я же была у нее недавно!

– Насколько недавно? – насторожился Карпухин.

– Несколько дней назад.

– То есть незадолго до смерти? – уточнил он. – Агния, вы понимаете, какие последствия это может иметь?

– Вы приходите к отстраненной от работы Шемякиной, а через некоторое время она засовывает голову в духовку! Ваша заведующая рассказала, что Шемякина, возможно, что-то напутала с наркозом, в результате чего умерла молодая девушка. О чем вы с ней говорили?

– Так об этом же! – развела я руками.

 – Я пыталась понять, как такое могло произойти!

– По всему видать, виновата либо Кира, либо анестезиолог Жанна Рыкова, но мне пока не удалось узнать, кто из них. Обе свою вину отрицают, и вопрос о том, как в стерильной чашке оказался не тот препарат, остается открытым. Что вам рассказала Охлопкова?

– Только то, что в данный момент в отношении Шемякиной ведется служебное расследование.

– Том, что отец девушки собирается вчинить больнице?

– Нет, я же сказал, что она была недостаточно откровенна. Это можно понять: если выяснится, что Шемякину довели до самоубийства, неприятностей вашей заведующей не избежать! Вот вы, к примеру, по собственному почину отправились к ней или вас Охлопкова подослала?

– Артем Иванович, я думала, что вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы понять… – обиженно начала я, но подполковник тут же прервал мою речь:

– Простите, я не хотел вас оскорбить – работа такая.

Значит, вы ходили к Шемякиной по своей инициативе. Она показалась вам расстроенной, подавленной?

– Да нет, ничего такого.

– У нее же пациентка на тот свет отправилась – что, никакого раскаяния?

– Я же сказала, Кира была уверена в том, что не могла ничего напутать! Перед моим приходом она надраивала квартиру.

Скажите, какой человек, готовящийся себя убить, станет этим заниматься?

– Всяко бывает… А вы ничего такого ей не сказали – обвинительного?

– Ладно-ладно, проехали! А кто-то другой мог – после вас?

– Откуда мне знать? Но насчет Охлопковой я уверена на сто процентов: она никогда не стала бы этого делать. Елена Георгиевна не опустилась бы до голословных обвинений, не разобравшись во всем досконально.