0
0– Я без всякой задней мысли спросила, ведь вы не стали бы просто так меня выдергивать!
– Это правда. Речь пойдет о том мальчике, с опухолью Вильмса, помните?
Еще бы я не помнила! Мои мысли то и дело возвращались к молодой матери, и я не могла не испытывать чувства вины перед ней за то, что бросила дело, не доведя до конца. Андрей не сказал, что подрядил на это Леонида – странный выбор!
– И как оно? – спросила я. – Материал получили?
– Получил. Результатов анализа еще нет, но я собрал все диагнозы из разных учреждений, где обследовался пацан.
– Они все разные. Четыре диагноза, четыре разные опухоли! Кстати, только один, от профессора Георгиади, рак. Я даже с чехами разговаривал, и они подтвердили доброкачественную онкоцитому.
– Да ну?! То есть не факт, что пареньку была показана операция?
– Во всяком случае, не радикальная нефрэктомия. Ставили даже микроскопическую аденому почки, так как она выглядит похожей на низкодифференцированный почечно-клеточный рак, – короче, сдается мне, что анализ покажет доброкачественную опухоль.
– А с Георгиади вы беседовали?
– Странно, что такая заслуженная дама, пишущая умные книжки, вообще выдвинула подобную гипотезу, – заметила я.
– Верно, – согласился Кадреску. – Опухоль Вильмса обычно встречается у маленьких детей и мало характерна для подростков. Тем не менее из разговора с Георгиади я понял одно: она считает, что удаление почки правильно в любом случае, даже если опухоль была доброкачественной.
– Я затрудняюсь сказать, так как плохо разбираюсь в онкологии.
– Я тоже не спец, поэтому обратился к профессионалу. Она даст свое заключение через несколько дней.
– Зачем Георгиади подмахивать заведомо неправильный диагноз?
– Возможно, собственная ученость замылила ей глаз и она не была достаточно внимательна, – пожал плечами Леонид. – А возможно, дело не в этом. Мамаша рассказывала вам о журналистке?
– Что-то припоминаю. Кажется, журналистку звали Надя?
– Нина. Я решил, что было бы правильно поболтать с этой журналисткой – не просто же так она «накачала» Ирину Попкову?
– И что, встретились?
– Вы действительно не понимаете?
– Что я должна понимать?
– Нина Митина умерла.
Конечно, пациентка, которой вкололи летальную дозу адреналина!
– Она… умерла? – пробормотала я. – То есть наша Нина и есть та самая… Надо же, какое совпадение!
– И не говорите. Так что, выходит, с ней встретиться возможным не представляется.
