Ворожея

— Мужики, а вам не кажется, что с Цветом что-то не так? — спросил Череда, не сводя пристального взгляда с верхушки сосны.

— О чем ты? — переспросил Щекарь. Близнецы также обратили все свое внимание на старосту, заподозрившего что-то неладное.

— О боги! Да он же, что луна, седой стал!

— И то правда, — разом охнули братья.

— Сынок, — только и сумел выдавить из себя батька. Но Цвет не пошевелился.

— Хоть бы не сдурел совсем, — кожевенник едва слышно поделился предположением с братом. Староста укоряющее покосился, краем уха услыхав перешептывания. Близнецы смолкли, виновато потупив взоры.

— Надобно в деревню возвращаться, — решил вслух Череда.

— Да как же его тут одного бросить? А вдруг… — заволновался Щекарь, но староста оборвал его речи.

— Погодь. Одного его никто покидать не собирается. Надобно разделиться. Двое возвратятся в село за веревками. Да и лишнюю пару рук сыщут.

Близнецы согласно закивали, готовые вот-вот тронуться с места. Староста, заприметив их поспешную готовность, пояснил:

— А вы погодьте. Один останется со мной, а другой пойдет со Щекарем.

— Череда, я тут останусь, — воспротивился кузнец.

Староста некоторое мгновение не сводил внимательного взора с мастера, а затем изрек:

— Нет, тебе надобно мысли в порядок привести, горячность унять. А мы покамест придумаем, как сына твоего с дерева снимать станем.

Сталь, в которую облачился голос Череды, приневолила Щекаря прекратить всякие споры. Кузнец еще раз возвел глаза к сыну, впившемуся в желтоватый ствол, нехотя развернулся и пошел по дороге в село. Близнецы выкинули на пальцах, кому оставаться.

— Ну, чего мешкаете? — спросил староста.

— Давай тут осторожнее.

Мы быстро обернемся, — похлопал кожевенник брата и поспешил за Щекарем, уже скрывшимся за поворотом.

Милава напоследок склонилась над водой, гарцующие водоросли навеяли воспоминания о недавнем сне. Невольно память подняла из глубин образ любимого верного пса Бутава, что не хуже няньки защищал и заботился о маленькой ворожее. И как только преданный друг, что помер на могилке мамки Милавы от истощения, мог перекинуться во сне, дарованном великим Велесом, в злобного хищника? Никак то было предупреждение.

Внезапно отражение ворожеи превратилось в чужой, смутно знакомый лик.

Русалка! Милава отпрянула, но златовласая девица поднесла указательный палец ко рту, призывая к молчанию. Ворожея обернулась — Воста топталась на берегу, обрывая лепестки ромашки. Интересно, на какого из молодцев она гадала?

— Что тебе надобно? — шепотом спросила ворожея.

Утопленница поманила к себе.

— Чего ты медлишь? — нетерпеливо спросила Воста.

Однако, когда ворожея снова посмотрела на воду, сумела приметить лишь ускользающий в мутную глубину край льняной рубахи.