Ворожея

— Ну, а ты чего там хоронишься? — Милава вздрогнула. — Иль за мной следишь? — не оборачиваясь, спросила Воста. И когда только она углядела в густом камышатнике? Никак всплеск услыхала.

Ворожея несмело вылезла из укрытия. Воста обернулась и прохладно рассмеялась, точно мстя за отобранного полюбовника:

— И где ж тебя так угораздило выпачкаться?

Милава вспомнила, что еще не успела обмыть лика, и спешно стала стирать остатки глины.

— Ну как ночка прошла? — немного отрешенно спросила смуглянка.

— Как и всякая иная, — уклончиво ответила Милава. Незачем девицу втягивать в свои трудности.

Не хватало еще, чтоб Кукоба обратила свой черный взор на Восту.

— В деревню, — ответила Милава и улыбнулась. Вдруг представший перед глазами образ мамки придал уверенности. — А ты?

— И я с тобой, — Воста сплела в косу свои светлые волосы, поднялась, стряхнула с нового платья травинки. Ворожея не посмела справляться о последующих замыслах смуглянки, ведь ту едва ли нынче с радостью селяне привечать станут. Вести в деревне скорее ветра разносятся. Но и Милаве никто ликования не выкажет. Авось разом легче будет.

Где одну пнут, там от двух очи отведут. Ворожея ступила на берег.

— Да ты платье-то надень, — задорно улыбнулась Воста. — Иль надумала упущенное в купальскую ночь нагнать?

— Ой, и то правда, — усмехнулась Милава, поглядев на себя.

— Что с ним, дядька Рафал? Что за хворь на моего братца напала? — тревожилась Услада.

— Не гони лошадей, девка, — седой мудрец поглаживал свою длинную остроконечную бороду и думал. Его черные очи буравили красивое лицо Алеся, испещренное язвами да гнойниками. Кожа молодца еще блестела от сока смоковницы, коим Рафал обтер хворого.

Многое лекарь повидал на своем веку, но с таким недугом столкнулся впервые. Когда последняя капелька чудодейственного снадобья высохла, врачеватель с ужасом заметил, что на язвочках нет и намека на зародившуюся корочку. Боле того, гнойнички теперь усеяли и виски и даже проглядывались меж корней русых волос на темени.

Старый знахарь поспешил к лавке, где покоился узел с множеством целительных средств. Плохо дело. Рафал суетливо копошился в мешке и что-то бормотал, хватая то стеклянный пузырек, то деревянную коробочку, то глиняный горшочек, краем глаза ловя опасливый взгляд Услады.

— Вот оно, — буркнул Рафал и выудил из таинственных недр мешка красивую медную шкатулочку, сплошь украшенную разноцветными каменьями, инкрустированную костью да зернью. Такие в деревне да соседних селениях никто не делал. Смуглый палец нажал какую-то кнопочку. Дочь старосты от неожиданности охнула — замысловатый механизм под дивные звуки, словно от десятка колокольчиков, медленно открыл крышку. На всю избу разнесся пряный густой аромат.