Ворожея

С трудом оторвавшись от сладостного созерцания желанного напитка и поглаживания темной бутыли, он посуровел:

— Полезет только один.

— Только один, я сказал!

— Ладно, — согласились близнецы.

Череда облегченно выдохнул и прошептал:

— Так оно и верней будет, а то мало ли чего взбредет Хиже в голову, еще учудит и всех тут запрет.

Один из братьев спустил лестницу и сполз по ней на дно ямы.

— Ну как вы тут, опоенные зельем? — кожевенник улыбался во все свои тридцать два зуба. А зубы-то у него были на редкость красивые. Ровные, белые.

— Ладно тебе подтрунивать, — притворно помахал кулаком староста.

 — Это ты еще не знаешь, где я эту ночь провел, — Череда многозначительно поглядел на приятеля.

— Эка невидаль, поди, у постояличихи ошивался.

— Не-а, — мотнул головой староста.

— Не час нынче, — оборвал пустое хвастовство Алесь. — Кстати, а что у тебя с рукой, все спросить забываю.

— После, все после, — спохватился Череда, точно вспомнив, где находится. — Нам бы выбраться отсель, да поскорее.

— Скоро этот пустомеля напьется, тогда и дорога откроется. Мы можем, конечно, и теперича его по башке стукнуть.

— Нет, — воспрепятствовал староста.

 — Башка у него, хоть и дурная, а так пропита, что и доброго кулака не выдержит. Еще не хватало. Да и мало ли вас кто видел? Не надобно, чтоб люд проведал, что вы с нами заодно. Пущай напивается. Он и часу не выдержит, как к бутылю приложится.

— А клюквинка и правда знатная — до вечера его не пробудимся, — улыбнулся кожевенник.

— Послушай, покуда мы тут томимся, надобно кое-что сделать.

Староста рассказал мужику про Восту да Кукобу. Велел девицу захоронить, а после собрать люд и ведьмарку как подобает в землю с колом в сердце отправить.

Кожевенник ажно побелел, когда узнал про Кукобу, и облегченно пролепетал, мол, добре, что ни он, ни брат ночью к двери так и не подошли — лень взяла, а то нынче некому было бы спасать старосту да его сына.

— Ну, а улучите момент — отправьте к нам Вита. Пущай вызволяет.

Близнец кивнул и полез наверх.

Перво-наперво кожевенники порешили захоронить Восту. Подошли к хате мельника и постучали в дверь. Один из братьев указал на свежую щербину. Такая могла получиться только от знатного удара. Мужики переглянулись, насторожились — что, ежели с Витом какая беда случилась? Молодец он, конечно, крепкий, но и крепче бывают.

Мало ль, какой бродячий лиходей решил чужим богатством разжиться? Особливо они взволновались, когда на их настойчивый стук из недр избы не донеслось даже скрипа половиц. Стало быть, иль ушел куда, иль беда случилась.

— Но ведь Алесь сказывал: слаб он еще после хвори. Значится, на печи отлеживаться должен.

— Не к добру… — вторил другой.

Стук стал сильнее. Но на зов кулаков в дверь все равно никто не откликался.