Ворожея

Тем паче надсмотрщик, то и дело с нагловатой ухмылкой поглядывая на невольников, бросал им замечания да мерзковато шутил. Череда развязал сыну руки. Алесь принялся растирать запястья и на всякий случай спросил шепотом:

— Как выбираться-то станем? Нам ведь и подмоги особливо ждать не от кого.

— Среди селян я не приметил близнецов. Ежели они в добром здравии, то скоро сюда явятся. Поди, не дураки. Еще, мыслю, Домна могла б прийти. Но что она сможет поделать супротив мужика, даже такого дохляка, как Хижа? Щекарь, но он нынче Цветом занят. Лютовер, так тот наверняка в лес ушел.

Впрочем, после того, как меня Яромила выходила, не уверен, что он спасать меня ринется. — Череда потер раненую руку. — Милава…

— Надеюсь, что Милава сюда не сунется — не то ждет ее беда, — Алесь вздохнул и опустился на землю подле батьки.

— Слушай, а ведь тут и соломы не было. И как тут Милава сидела? Хорошо, Вит…

— Что Вит? — горячо оборвал батьку молодец. Его очи претворились в узкие щелочки, а губы сжались.

— Ничего. Он супротив моей воли к ней сюда лазил, потчевал, да вот сена принес.

Алесь промолчал, стараясь не выдавать себя.

Череда лишь усмехнулся в усы да сощурился, склонив голову набок:

— Добро хоть, Услада нашей беседы не слышит.

Алесь угукнул, до конца не понимая, что конкретно имел в виду батька, а затем предположил, потерев изрядно обросший подбородок:

— Может, Вит придет? Мыслю, болезнь его уже совсем отступила.

Староста снова усмехнулся и с пущим интересом поглядел на сына.

— Эй, Череда, мы сейчас слезем! — донесшийся сверху глас прервал размышления. Как и ожидал староста — близнецы оказались тут как тут.

— Никуда вы не полезете! — гаркнул Хижа.

 — Не велено!

— Кем это не велено? — возмутились близнецы.

— И давно ты у нас на селе главный?

— Я не на с-селе, — стал заикаться Хижа. — Я за яму и невольников отвечаю. И не пред кем-нибудь, а пред честным народом!

— Ты особливо не распаляйся, — охладили петушиный пыл близнецы. — На вот тебе подарочек — да не мешай. Мы только словечком обмолвимся и сразу назад. Никто и не приметит ничего. И нам добре, и тебе радость.

— Я что это вам, пьяница какой-нибудь?! — закричал страж. — Вы за кого меня принимаете? Я на посту ни капли!

— Дык на посту и не надобно.

После расслабишься, — хихикнули братья.

— Ну, как себе ведаешь. А клюквинка-то у нас добрая, — точно промеж собой стали толковать кожевенники.

Никак уразумел пьянчуга, что никто его уговаривать не собирается, а заветная клюквинка уплывает прямо из-под носа, точно кораблик из бересты по звонкому ручью.

— Ладно! Давайте сюда. Я согласен.

— Вот и добре, — улыбнулись мужики и, сунув бутыль охранителю, живо принялись оттягивать клеть. Но только собрались лезть, как тот опомнился.