«Волос ангела»

Антоний прекрасно понимал, что впереди его ждет еще очень многое: наверняка придется на очных ставках увидеть напротив себя и буфетчика из трактира — Татарина, и хозяйку дома, где они с Пашкой жили. Тут-то, скорее всего, и всплывет Банкир, а там потянется нитка, свивая Антонию петлю на шею. Нет, такого допустить никак нельзя. Потому что следом за Банкиром…

— Живей давай! — подогнали окриком.

— Да все… Все уже, — Антоний накинул на плечи кожаное пальто, шагнул к выходу.

По бокам сразу встали двое, повели по длинному, окрашенному зеленоватой масляной краской коридору, пропахшему супом из кильки и сырым, плохо пропеченным черным хлебом.

И чем-то еще, неистребимо тюремным, — дезинфекцией, что ли?

Навстречу вели кого-то в камеру. Поставили его лицом к стене, чтобы не видел Антония.

Спустились по длинным гулким лестницам вниз, в канцелярию. Там ждали еще несколько человек. Один — высокий, худощавый — расписался за получение под конвой арестованного Назарова, повернулся к нему:

— Сейчас мы с вами выйдем во двор и сядем в машину.

Поедем на место встречи с Банкиром. Хочу предупредить, чтобы дорогой и на месте встречи вы вели себя благоразумно. Люди, сопровождающие вас, вооружены, район оцеплен. Понимаете меня?

— Чего уж… — кивнул Антоний. — Папиросочкой не угостите?

Взяв папиросу, попытался унять бешеные скачки сердца. Удастся? Неужели сегодня ему удастся совершить задуманное? Было предчувствие, что да!

— На месте встречи вам надо незаметно указать нам на Николаева — Банкира. Возможно, придется подойти к нему. Предупреждаю: никуда с ним не ходить, долгих разговоров не вести.

Постарайтесь назначить ему новую встречу в Самотечном переулке, через день, в то же время. Ясно?

— Да понял я, понял, — Антонием овладело нетерпение. — Поехали.

Выходя во двор к ожидавшей там машине, он загадал: если число ступенек крыльца четное — сбудется. Ступенек было шесть!

Антоний сразу повеселел, на ходу влез в рукава своего кожаного пальто, попросил дать ему пачку папирос и спички. Дали.

Машина выехала за ворота. Оглянувшись, он увидел, как сзади медленно сходятся тяжелые створки…

Невроцкий привычно передернул затвор кольта, досылая патрон.

Поставил пистолет на предохранитель: беда с этими автоматическими игрушками — просто кусок тяжелого железа в руке, если патрона в стволе нет, а надо стрелять. То ли дело хороший револьвер! Никаких хлопот: стоит только нажать на спусковой крючок — и тут же выстрел.

Алексей Фадеевич всегда больше любил револьверы, особенно офицерские наганы-самовзводы, привычные, удобные в обращении.