«Волос ангела»

Тем более что раньше он в ЧК работал.

— Жалко будет отдавать.

— Понимаю, понимаю… Но об этом потом. Подготовили ваши предложения? Очень хорошо. Давайте ознакомимся, быстренько обсудим, а то… — он бросил быстрый взгляд на циферблат настенных часов, — через двадцать три минуты нас ждет Феликс Эдмундович…

Поздно вечером в дверь квартиры Диомида Калистру позвонили. Старый звонок, провернувшись, хрипловато тренькнул и замолк. Потом раздался условный стук.

Художник, придерживая рукой распахивающиеся полы домашнего халата, побежал открывать.

На плохо освещенной лестничной площадке стояли трое мужчин. Узнав среди них Черникова, Диомид гостеприимно распахнул дверь.

— Где мы могли бы спокойно поговорить? — поздоровавшись, спросил, снимая шляпу, среднего роста мужчина в пенсне. Поправил рукой рассыпавшуюся густую шевелюру, блестевшую сединой.

— Не волнуйся, Диомид, — поспешил успокоить художника Черников. — Это мои друзья, я говорил тебе, что посоветуюсь, помнишь? Вот мой старый армейский товарищ, Федор, — он показал на худощавого человека в сером костюме-тройке, — а это…

— Меня зовут Айвор Янович, — мягко улыбнулся мужчина в пенсне.

 — Разговор у нас будет, видимо, долгий, не хочется беспокоить вашу супругу.

— Что ж… Пожалуйста… У меня тут одна комната отведена под мастерскую, а в другой мы живем. Пойдемте, поговорим в мастерской, — предложил немного смущенный неожиданным визитом Калистру.

— Пойдемте… — и мужчина в пенсне дружески взял художника под руку.

Лязгнул замок, дверь камеры открылась. Антоний, прищурясь, поглядел на вошедших — сосредоточенно-хмурые какие-то, случилось у них чего?

Не спеша поднявшись с привинченного к полу табурета, он молча ожидал, что скажут.

— Назаров, с вещами — на выход, — распорядился тюремный надзиратель.

Нарочито медленно собираясь, Антоний бросал косые быстрые взгляды на пришедших за ним. Поведут на допрос? Нет, тогда бы вызвали без вещей.

Получили ли его письмо в МУРе? Может быть, сегодняшний визит хмурых людей связан именно с ним? Какое же сегодня число? В однообразной рутине тюремного бытия, прерываемой вызовами на допросы и раздачей пищи, зачастую теряешь представление о времени.

И еще надо постоянно думать, что будешь говорить на допросах, а о чем упорно молчать. Милиционерам легче, они все запишут, потом несколько раз прочтут, посоветуются друг с другом, а он? Изо дня в день один, наедине со своими невеселыми мыслями — валяешься в камере на нарах и лихорадочно ищешь выхода из бесконечного лабиринта вопросов и скрытых ловушек, приготовленных для тебя следователями и сыщиками из уголовного розыска.