— Нина, что ты шепчешь? Куда мы так мчимся? — Витто искренне недоумевал.
— Выручать Дораша, он повздорил с местными сверстниками.
— Откуда ты знаешь? — и быстро поправился, — откуда Тит знает?
У-уй! Опять моя вина́. Проболталась! Беспокойство за Дюша и самобичевание ослабили привычную сдержанность.
Вит же не посвящен в нашу главную тайну! Не мою, на минуточку, тайну! Он же про Раштита не знает!
И опять я виновата! Ни разу, ни разу за весь день не вспомнила о призрачной парочке. За целый день! Где их носит?
Через несколько томительных минут Пряжка вынесла кибитку к задворкам каких-то шатров и мы их увидели.
— Нинос-ська, наконес-с-то, — прошелестела Сара и пощекотала лицо привычной лаской, но предпочла остаться невидимой. Очень странно. А где Лондар?
Ащщ, больно! Пальцы свело, так цеплялась за поручень, а мне бы побыстрее к Дорашу, около которого уже поскуливал Тишка.
— Что произошло, малыш? Очень больно? — еле сдержалась, чтобы не учинить ощупывание по примеру аббасси. Дюш бы стерпел, но не обрадовался такой опеке.
Так, руками шевелит, дышит глубоко, нос на месте. Вроде без переломов, а губу мы залечим, как только уединимся.
— Дорашик пос-сьти не пос-страдал. — также тихо продолжила подруга, — Лондар там, около этого с-странного парня. Но мы ничего не с-сделали, он сам ис-спугалс-ся.
— Вама, я в порядке, — Дюш мягко отстранил мои руки, лучше Реношу помоги. Это сын Кевраха.
Того шамана, который невольно свел нас с Витто?
Ренош, это, видимо, богатырь, и ему явно стало хуже. Он обессиленно плюхнулся на задницу и опустил голову между колен, по-прежнему закрывая ее руками. Так делал у нас в цеху один товарищ, прошедший Чечню, когда его накрывало.
Твою мать! Да у парня паническая атака!
Щелк… фантом около бедняги.
Значит, почувствовал? Почувствовал присутствие призраков рядом? Но, почему такой всепоглощающий страх? Господи, как же его жаль! Молоденький совсем и уже расстройство психики. Где сын третьего по силе шамана мог заработать посттравматический синдром?
Кажется, я запоздала с просьбой — прошла прямо сквозь невидимого призрака — на волосах и лице ощущался холодок специфической эманации.









