У лжи есть имя

 – Как же нам теперь смотреть в глаза людям? Ведь скоро благотворительное мероприятие, и как же нам быть, дети?

От её вопроса мне становится холодно. Не физически. Где-то глубоко внутри на душевном уровне. Эти интонации в её словах мне хорошо знакомы. Я отчётливо улавливаю связь между этим вопросом и её мыслями. Независимо от того, как сильно мама любит отца, она всегда будет стремиться быть идеальным образцом для других. Наша семья перманентно оставалась в стороне от грязных скандалов, никогда не подвергалась подозрениям во лжи и, конечно, не имела ничего общего с нарушением законов. Но сегодняшнее событие нанесло тяжелейший удар по всем нам. Удар, к которому никто не был готов.

– Всё будет хорошо, мама.

Закрыв дверь за полицейским, Маэль возвращается к нам в гостиную с хмурым выражением на лице.

– Надо позвонить дедушке, – торопливо сообщает он, проходя в кухню, где наливает себе стакан воды. – Он всё уладит.

– О, Маэль, – мама поворачивается в его сторону, отрицательно качая головой, – его отец должен узнать об этом в последнюю очередь… – с тревогой в голосе причитает она, улавливая серьёзные намерения в словах сына.

– Ты хочешь, чтобы отца посадили? – отпив воду из стакана, вопросительно бросает он в ответ.

– Маэль, что ты такое говоришь? – она окидывает его полным недоумения взглядом. Это простое недоразумение, ошибка!

– Новость об этом простом недоразумении может разлететься по всем новостям до наступления полудня, – складывая руки на груди, продолжает убеждать её брат. – А чeртовы журналисты никогда не дают шансов на объяснения.

– Да… да… – мама вдруг резко меняется в лице, вытирая слёзы. – Ты ведь абсолютно прав, Маэль… С этим надо немедленно разобраться, – причитает она вполголоса, направляясь в сторону лестницы. – Журналистам я не дам ни единого шанса написать об этом. А вы, – она оборачивается к нам, – не говорите никому о случившемся за пределами дома. – И сохранив за собой шлейф таинственности, мама молчаливо ретируется из гостиной, оставляя нас с братом наедине.

– Видимо, с успокоительными я всё же переборщил… – шепчет Маэль ей в спину. – Эва, ты ведь тоже считаешь, что нам стоило сообщить дедушке? – проводив пустым взглядом уходящую мать, брат отвлекает меня своим вопросом от собственных мыслей.

– Да, Маэль, может, ты прав, – согласно киваю.

– Ладно, – на выдохе произносит он, опираясь на барную стойку локтями и вдумчиво всматриваясь в окно. – А что, если отец действительно замешан в этом? – после небольшой паузы спрашивает Маэль, резко метнув неоднозначный взгляд в мою сторону.

– Маэль… не начинай даже… – тихо шепчу я, закрывая лицо руками. – Я не хочу даже размышлять об этом. – Отвратительное чувство тянущей боли сжимает сердце.