Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Слышу тяжёлое дыхание Льва, пока он ведёт орудием пыток к бёдрам. От его действий, близости тела, непристойности и недопустимости ситуации внутри разжигается огонь. Внизу живота ворочается пробудившееся желание, к которому так и не смог подобраться Акиньшин.

– Больше никаких ромашек, крошка? – доносится до меня усмешка дяди.

– Отпусти, ты не имеешь права, – вновь пытаюсь отстоять свою честь и достоинство. Пробуя перекатиться с его бёдер куда угодно. Хоть на пол.

И здесь меня настигает удар ремня, понуждая вздрогнуть, прогнуться в спине в немом удивлении. Задохнуться оттого, что он действительно это делает. Второй удар не заставил себя ждать. Кожу обожгло огнём. Хотелось попросить его остановиться. Но, кажется, он именно этого и ждал. Поэтому я упрямо прикусила нижнюю губу. Широко распахнутыми глазами смотря перед собой.

Следующее соприкосновение грубой кожи с ягодицами оказалось жёстче и резче. Выбило из лёгких воздух вместе со стоном боли. Попробовала вырваться. Но рука, лежащая на пояснице, лишь сильнее надавила, не позволяя сдвинуться с места.

Вжалась горячим лбом в бархатную ткань софы, сцепляя зубы. Не понимая, что со мной происходит. Почему кроме боли я ощущаю жгучее, острое желание. Такое мощное, что, боюсь, мои трусики прямо на глазах Льва становятся мокрыми. Неужели мне нравятся эта пытка и эта порка? Почему каждый его удар посылает импульсы возбуждения по телу? Клитор пульсирует, распространяя возбуждение по телу. И я неосознанно двигаю задом, словно это движение позволит снять напряжение.

Рваное дыхание срывается с пересохших губ. Облизываю их, но это не помогает. Удар приходится прямо по промежности. Дрожь возбуждения сковывает мышцы. И дядя выбивает из меня стон с новыми интонациями.

– Остановись, – жалобно прошу. Мне кажется, ещё чуть-чуть, и я не смогу пережить собственное унижение.

Лев тянет мои руки на себя за свой галстук, которым они обмотаны, заставляя выгнуться в пояснице. Словно я какая-то тряпичная кукла. Я ощущаю его взгляд на своих красных щеках.

– Разве мы закончили, Ромашка? – очередной вопрос с издёвкой и непонятной мне подоплёкой, которую я не могу разгадать.

Отпускает галстук. Обрушивая на мой зад ещё один удар. Я дёргаюсь. Пробую увернуться, но из-за моих действий кожа ремня попадает на мою промежность. Чтобы не застонать, кусаю с шипением ткань обивки.

Пальцы Льва оказываются в моих волосах. Напрягаюсь, вся подбираясь. Опасаясь, что он вновь сожмёт их, натягивая. Но вместо этого он вдруг мягко надавливает на череп. Поглаживая, усмиряя, как того самого жеребёнка. Глупого и непокорного. Словно желая меня успокоить.

Совершенно теряюсь в своих чувствах. Мне и плохо, и хорошо одновременно. Стыд растворяется в остром возбуждении, вышедшем из-под контроля.