3
0– Весело, – подтверждаю, с удивлением слыша собственный голос.
Дерзость, которой я не обладала, проявляется не вовремя. Совсем не понимаю, какой чёрт дёргает меня за язык. Впрочем, я ведь хотела его проверить. Теперь отступать некуда.
Локоны, так искусно уложенные Санечкой, оказались намотанными на его кулак. От напряжения и боли на глаза наворачиваются слёзы.
А он всё тем же холодным, отчуждённым взглядом изучает меня. Не позволяя пробраться к себе в мозг.
– Выходит, мои слова для тебя ничего не значат, – заключает тихим, низким голосом, от которого по коже бегут колючие мурашки. Непроизвольно передёргиваю плечами.
– Смотря какие, – вопреки страху, шиплю сквозь зубы, вспоминая его разговор с Марго.
– Например, о том, что не стоит раздвигать ноги перед первым встречным.
Напряжение становится сильнее, волосы натянуты до предела. Он оттягивает их назад, так что мне приходится запрокинуть голову, чтобы ослабить давление.
Лицо Льва очень близко. Он нависает надо мной, давя своим ростом и габаритами.
Я слышу музыку, которая бьётся о стены спальни Андрея. Резонирует по ним, проникая внутрь. Там, за дверью, продолжается безудержное веселье. Там Санечка танцует с очередным воздыхателем и пьёт дорогое шампанское. Не подозревая, что происходит совсем рядом.
– Ты мне не папочка, чтобы указывать, перед кем раздвигать ноги, а перед кем – нет, – огрызаюсь, ощущая горячую потребность досадить ему.
Причинить хотя бы толику собственной боли, непонятно откуда поднявшейся, смешанной со злостью и обидой. Может, оттого, что он вновь намекает мне на мою половую нечистоплотность. Неизбирательность в связях.
Стоило поцеловаться с парнем, и я уже падшая. Грязная. Но, очевидно, правила действуют только в одну сторону, и на моего дядю они не распространяются. Сомневаюсь, что он блюдет целибат до свадьбы.
И может, умом я и понимаю, что это лишь его попытки меня унизить. Манипулировать. Ведь он, по сути, ничего обо мне не знает. Понятия не имеет, какой я человек.
– Ну отчего же, – ухмыляется Питон с этим своим фирменным кривым изгибом губ, выдающим презрение, которое он испытывает ко мне, – я всё же твой родственник и должен блюсти твою честь. Похоже, до меня никто твоим воспитанием не занимался.
Отшатнулась, когда Питон освободил мои волосы. И тут же принялась массировать скальп, наблюдая за тем, как его пальцы берутся за пряжку ремня. Толстая кожа покидает пояс брюк, оказываясь зажата в широкой кисти со вздувшимися венами.
Медленно поднимаю глаза вверх. Пытаясь найти намёк на то, что это всё дурацкая шутка. В самом деле, не собирается же он меня бить. Но выражение его лица говорит об обратном.
Пячусь на высоких каблуках, в одну секунду сообразив – нужно делать ноги. И бегу со всей мочи к двери. Достигаю цели, дёргаю за ручку.
