4
0Догадался ли о том, что я стояла под дверью и слышала весь разговор? Что мне грозит за новые знания? А если выложу в лоб всё услышанное? А вдруг это его очередная игра и так он насмехается надо мной, понимая, что деваться мне некуда?
В тот короткий миг, показавшийся мне вечностью, пока Лев буравил мой лоб взглядом, словно желая проникнуть под череп, я представила, что может случиться.
Раскрою карты. Спрошу прямо, что от меня требуется и почему на кону моя жизнь. Как он поступит? Не станет строить из себя доброго дядечку и запрёт где-нибудь в подвале, выпуская лишь по надобности. В том, что он на это способен, сомнений давно не осталось.
А если смолчу… Появится время продумать план побега. Заработать денег.
– Что-то нехорошо стало, – честно признаюсь, забираясь пальцами в волосы и пряча глаза. Язык слушается плохо, от волнения пульсация в голове увеличивается, а свет давит, множа неприятные ощущения.
Словно прочитав всё по моему лицу, Лев приглушает свет. Открывает холодильник, изучая его с таким видом, будто раньше ему не приходилось в него заглядывать.
– Что ты хочешь? Тут есть ужин.
Отрываясь от изучения узора на мраморной столешнице, я поднимаю к нему недоумённый взгляд. Хлопаю ресницами, не соображая, что сейчас происходит. Он что, хочет накормить меня? После того как признался, что моя жизнь для него ничего не стоит?
Лев обернулся через плечо, ожидая моего ответа. Но у меня словно язык отнялся. Я смотрела ему в спину в упор. Уровень его лицемерия не укладывался в моей картине мира.
– Молоко. Если можно, с мёдом, – тихо прошу, давя ладонями на голову.
Пока Лев готовил, ощущала его взгляд на себе. Не знаю, как это возможно. Но я его чувствовала. Знала, что он ждёт, когда я посмотрю на него и наши глаза встретятся. Только мне этого не хотелось.
Во мне росла тьма. Ещё с детства. С приходом понимания, что я никому не нужна и не важна. Она брала начало где-то в районе солнечного сплетения. Захватывая постепенно всё тело. Мешая дышать и жить, как все. Её можно было бы заполнить любовью, привязанностью, теплом. Закрыть во мне бреши, из которых тянуло могильным холодом. Но таких ресурсов я сама не имела.
И со временем даже стало казаться, что так терпимо жить. Немного неполноценной. Поломанной. Пустой. Хотя моя жизнь всегда больше походила на существование. Набор механических движений, необходимый, чтобы действовать по собственному расписанию. И пытаться выжить. Выбраться на поверхность из своей тьмы.
И что-то было в Питоне, благодаря чему мне удалось закрыть одну брешь. Когда мне вдруг показалось, что он способен позаботиться обо мне. Защитить. И тогда слабый лучик надежды пробился сквозь угрюмое небо. Не грел, но немного рассеял тьму. А в итоге всё обернулось фальшивкой. Иллюзией.
