Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Кирпичик, заполнивший брешь, оказался пустым. Рассыпался песочным замком, смытым первой волной. И снова стало темно.

Зябко передёрнула плечами, находя перед собой подогретое молоко. Обхватила его ледяными пальцами. Горячее, как я люблю. Без противной липкой плёнки. С чайной ложкой мёда на самом кончике. Похоже, Лев любит горячее молоко.

Подняла к нему глаза, запутываясь всё глубже.

– Пей, а то остынет, – то ли приказывает, то ли советует, прислонившись спиной к холодильнику и засунув руки в карманы брюк.

Смотрю на него, замечая, что он выглядит уставшим. И будто старше, чем обычно.

– Ты замерзла, – констатирует. Под его тяжёлым взглядом становится неуютно. Хочется малодушно спрятаться под стол.

– Почему ты назвала меня Питон? – после минутной паузы раздаётся вопрос, которого я совсем не ожидала. Не думала даже, что он запомнил.

Глотаю горячее молоко, обволакивающее мои внутренности. Согревающее сладостью мёда. И надеюсь, что в тусклом свете ему не видно моё смущение.

– Просто ассоциация, – тихо произношу, не желая ничего объяснять. Обида не способствовала лёгкости диалога.

– Значит, считаешь, что я холодный и хищный? – почти человеческая улыбка появляется на его губах, преображая лицо. Делая его невозможно красивым. А привлекательная внешность порой слишком хорошо маскирует отсутствие души.

Прикусываю язык почти до крови. До смерти хочется наговорить ему гадостей. Сказать, что сумочка из него получилась бы куда лучше, чем вышел человек. Но такие слова совсем не вяжутся с моим знанием о том, что он меня спас. Значит, и гневу появиться во мне неоткуда. Молчу, не желая выдать, что в курсе его истинного отношения, лишь сильнее сжимая пустую кружку, угрюмо скрипя зубами.

Качаю отрицательно головой. И снова испытываю совершенно иррациональное желание. Мне вовсе не хочется расставаться с ним. Несмотря ни на что. Даже зная, какой он мерзавец, я ощущаю, что присутствие действует на меня странным образом. Греет. И снова возникает жуткое разочарование от невозможности контролировать эмоции. И злость – из-за отнятой иллюзии заботы.

– Тогда пойдём. Я провожу тебя.

Ничего не остаётся, как пойти вместе с ним. Хотя я рассчитывала, что он всё же оставит меня.

Стоило поравняться с ним, как горячая ладонь легла на моё плечо. Большой палец скользнул под ворот простой ночной сорочки, обжигая кожу рядом с позвонками. Мешая дышать и думать.

– Ты вся дрожишь, – объясняет своё поведение, когда я поднимаю к нему лицо. Коридоры подсвечены достаточно, чтобы не убиться в темноте. Но не более. И всё же мне удаётся разглядеть что-то в его взгляде, заставившее меня тут же отвести глаза и вспыхнуть.

Выдохнула лишь тогда, когда мы подошли к моей комнате. Стоило Питону убрать руки, едва удержалась от стона разочарования.