4
0– Да, ребёнком я её не знала, в отличие от тебя, но это не значит, что мне безразлична её судьба.
– Боже, Маргарита Фёдоровна, давно ли тебя стали волновать чужие жизни? – прерывает её насмешливый голос Льва, из которого льётся неприкрытый сарказм. – С чего вдруг чумазая девка растопила твоё холодное сердце?
Вздрогнула, будто меня ударили в солнечное сплетение. Боль опутала рёбра, сдавливая и мешая дышать. Вроде в глубине души понимала, что именно такой меня видит Питон. Но правда оказалась горше, чем мне представлялось.
Прикусила губу, неожиданно поняв, что готова разреветься. А я ведь даже на похоронах мамы и слезинки не проронила под обвиняющими взглядами родственников с её стороны, никогда не интересовавшимися моим существованием.
И тут вдруг от слов пригревшего меня мужчины я настолько размякла…
– Перестань, Лёва, порой твоя жестокость пугает. Я видела, как ты на неё смотришь, и решила, что в тебе есть человечность. Хотя бы её зачатки. Но даже после сегодняшнего, неужели ты не пощадишь её? Она ведь в опасности. И из-за кого? Из-за нас, людей, которых она даже не знает, по сути.
Звон бокала заставил меня вздрогнуть. Не понимала, что произошло. Будто кто-то случайно или специально разбил фужер. Всё же осмелилась заглянуть в приоткрытую дверь, чтобы увидеть, как Лев наливает себе очередную порцию. Он что, разбил свой бокал? Странно. Он совсем не походил на человека, не умевшего контролировать эмоции.
Впрочем, что я о нём знаю? Ничего.
– Ты не видела, как она живёт, – привычно спокойно парирует, точно не он разбил только что бокал, как я полагала, швырнув в стену. – Считаешь, что стоило её оставить в той дыре? Там ей было бы комфортнее?
– Там у неё имелось больше шансов выжить, – упрямо гнула линию бабушка. А я совсем ничего из их разговора не понимала.
Потёрла лицо, ощущая, как накатывает усталость. Разом обрушивается на меня, словно таблетки вновь дали о себе знать, давя на веки.
– Ты предлагаешь вернуть её обратно туда, где наша семейка её не найдёт? – очередной едкий вопрос Питона. Странно, я считала, что в нём нет яда, но вместе с Марго захлёбывалась в нём.
– Предлагаю защитить ее. И ты знаешь, как это можно сделать. Единственный способ это сделать, – с нажимом повторяет Марго, игнорируя тон внука. Судя по всему, у неё давно выработалось противоядие.
– Нет. Давай прекратим этот бестолковый разговор, – жёстко останавливает бабушку таким голосом, что даже мне становится не по себе.
Всё же отношения у них странные. Лев ведёт себя так, будто всю жизнь рос на улице. И никакой связи с окружающим нас богатством не имел. Сам он словно высечен из гранита, прочного и такого крепкого, что к сердцевине не пробраться. Везде броня.
