Цианид

По дороге из дома на парковку я наткнулась на отца, который, по-видимому, сидел все это время в саду, в домике для гостей, и смотрел телек, но грохот слетевшей с петель двери заставил его выйти.

– Ванесса?! – воскликнул он, стряхивая с колен крошки чипсов. – Что произошло? Что за шум? Вы уже поговорили?

Я поглядела на эти крошки, на стакан кока-колы в его руке, и у меня закружилась голова от осознания того, что пока Дерек чуть снова не изнасиловал меня, прямо в моем доме, отец жевал чипсы и пил колу. А после изнасилования он бы открыл еще бутылочку и вместе с Дереком выпил за мое здоровье.

– Ты знал, что он уже однажды сделал со мной, но тем не менее снова устроил мне с ним встречу. Причем обманом, – сказала я отцу, наставив трясущийся палец ему в грудь. – Ты не слышишь, что я говорю тебе, не видишь, не веришь. Мое слово никогда не будет чем-то заслуживающим доверия, так, папа? Тогда послушай меня. Я отказываюсь от права наследования. Мне не нужно ни твое состояние, ни твоя фирма, будь она проклята, можешь подарить ее Дереку. Можешь трахаться с ним сам, если тебе так сильно нужен еще один член в семье, а я не буду даже под дулом пистолета.

– Что ты себе позволяешь, соплячка?! – рявкнул он, но я замахнулась и со всей дури ударила его кулаком в лицо. Злость придала мне столько сил, что у отца откинулась голова и он сел на землю, схватившись за нос.

– Больше никогда не смей звонить мне. Я больше никто тебе. Никто! – И я пошла к машине, пытаясь отдышаться и взять себя в руки.

В машине было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Я включила кондиционер и, глядя в зеркало, вытерла с лица запекшуюся кровь. На моей блузке были сорваны все пуговицы, и было видно выглядывающий лифчик, но я заметила это только сейчас. Внезапно к горлу подкатила сильная тошнота, я открыла дверцу, и меня тут же вырвало на декоративную плитку, которой была выложена площадка на домашней парковке.

Митчелл вернулся через десять минут, как и обещал. Нырнул в салон и прижал меня к себе – так судорожно, будто не верил, что я жива. Костяшки его пальцев снова были стесаны, повязка на руке, которая была белой, теперь стала грязно-бурой. Его лицо было непроницаемым, как облачная пелена в дождливый день. Его рука нашла мою ладонь и сжала – как будто была источником энергии и могла подзарядить меня.

– Он живой? – спросила я таким ровным голосом, будто речь шла не о человеке, а о жуке.

– К сожалению, – ответил Митчелл и завел мотор. – Ты в порядке? Тупой вопрос, знаю, что нет. Но поговори со мной. Говори что-нибудь. Что мне еще сделать для тебя?

– Я в порядке. Ты уже и так сделал много. Просто поехали домой, я больше не хочу видеть это место.

– Кстати, нос у твоего папаши – загляденье. Мы встретились на крыльце, – мрачно улыбнулся Митчелл.