Цианид

 – Но, черт, теперь мне тоже захотелось крабов в сливочном соусе.

– А мне «Кристалла», – сказала я.

– Думаю, пока у нас есть мой шкаф с одеждой, мы не пропадем.

Я рассмеялась, пихнула его локтем в бок.

– Почему ты до сих пор все не распродал? Любовь к хорошим шмоткам? – подначила его я.

– Вообще-то уже распродал большую часть, – ответил Митчелл. – Это скромные остатки, которые не занимают много места. Ну и приятно знать, что если мне вдруг приспичит выпить «Кристалла», то я знаю, что делать.

– Расскажи еще что-нибудь. У тебя были дорогие машины?

– О да, и не только машины. Дома, антиквариат, предметы искусства, яхта…

– Правда? У моих родителей тоже есть яхта. Может мы даже однажды проплывали мимо друг друга жарким деньком где-нибудь в районе Дан-Лири?

– Надеюсь, что нет, потому я бы тебе вряд ли понравился.

– Это почему? Дай угадаю, ты вечно был пьян в хлам, нос в коксе, и десять девчонок висели на тебе как пиявки?

Митчелл рассмеялся, сверкая в полумраке улыбкой.

– Почти фотографическая точность. Кроме кокаина. Я никогда не употреблял тяжелые наркотики.

– Что останавливало?

– Видел, чем это обычно заканчивается. А ты? Пробовала?

– Как-то раз, еще в университете, покурила марихуану. Организм не простил: рвало и было так плохо, что казалось, все, конец.

– Значит косяк был слишком крепким. Если на сленге, то ты «поймала бледного».

– Я предпочитаю выражение «felix culpa», – усмехнулась я. – Потому что именно в ту ночь поняла: к черту наркотики. Как отрезало.

– И прекрасно. Я представляю тебя под наркотиками где-нибудь на студенческой пьянке, и, честно, меня бросает в холодный пот, – сказал Митчелл. – Женщины под наркотиками – слишком легкая добыча.

В тот момент я подумала, женщины – всегда легкая добыча. Даже если они трезвы, осторожны и бдительны. Немного манипуляций, газлайтинга, шантажа, ласковых угроз – и сама не поймешь, как это произошло. А потом еще и винить во всем будешь только себя.

Есть хищники, которым не нужны ни нож, ни удавка. Они не караулят за углом, не набрасывают мешок на голову, у них нет клыков и когтей. Но у них есть особое умение: хорошо подвешенный язык. Они, как пауки, искусно плетут паутину, в которую ты влетаешь и из которой уже не выберешься живой.

В ту ночь я снова увидела кошмар. Такой реалистичный, что плакала во сне. Ко мне снова явился Дерек. Он весь был окутан серым туманом, но я знала, что это он: слышала его голос и чувствовала запах его одеколона – приторно-сладкий, с какими-то ядреными специями.

Он коснулся моего лба, но я не смогла сбросить его руку: Дерек, как черный маг, навел на меня какие-то страшные чары, и меня парализовало полностью.

«Я так скучаю по тебе, малышка, – проговорил Дерек, лаская мое лицо, засовывая пальцы мне в рот, похлопывая по щекам.