Завещание

Замерзшее солнце отправилось отогреваться за горизонт, короткий зимний день подходил к концу. В комнате стремительно темнело и слуга принес и развесил светляки над столом и по углам комнаты. Деми посмотрела на красиво убранный стол и только собралась окликнуть мужа, как он сам постучал в дверь между спальнями.

— Входи скорее, я оказывается, тоже проголодалась!

Тамиль окинул жадным взглядом тонкую фигурку жены — за прошедшие недели она немного поправилась, перестала шарахаться и поминутно ждать окрика, почти все время улыбалась и выглядела весело и очень привлекательно.

— Давай отдадим дань искусству Бове. м-м-м… Какой аромат! Давай я за тобой поухаживаю — что тебе положить? — Тамиль помог жене сесть, придвинул ей стул и взял в руку ее тарелку.

— Цыпленка, пожалуйста. Да, и еще немного овощей.

Герцог наполнил тарелку жены, потом свою, но не ушел на другую сторону стола, а перетащил свой стул и сел рядом.

— Милорд, как можно! — воскликнула Деми, подражая голосу и интонациям виконтессы. — Приличные молодые люди за столом так себя не ведут!

Тамиль расхохотался, настолько это получилось похоже.

Ужинать вдвоем оказалось очень весело — супруги много смеялись, передавали друг другу блюда, постоянно сталкиваясь руками и перехватывая приборы. Виконтесса сошла бы с ума, увидев такое безобразие.

— Ой, у тебя здесь соус, — Деми машинально протянула руку и вытерла пальцем капельку у губ герцога. И тихо охнула, когда он осторожно охватил ее палец губами. Тамиль тут же отпустил пальчик и делая вид, что не замечает ошарашенного личика жены, в свою очередь протянул руку к ней:

— У тебя тоже.

Медленно наклонился и коснулся губами нижней губки Деми, каждую секунду ожидая, что девушка дернется или запротестует. Но Деми не только не запротестовала, но сама чуть подалась навстречу мужу. Очень осторожно, почти невесомо, герцог прошелся по верхней губе языком. Деми судорожно перевела дыхание и приоткрыла рот, позволив мужу продолжать.

«Всесветлая, что я творю! Я не должна… как же это восхитительно…» — в голове у Деми мысли скакали в чехарду и когда герцог стал настойчивее, табунок противоречивых мыслей умчался в дальние дали, оставив Деми пустоту и легкость.

Муж пил ее дыхание и дарил ей свое, нежно посасывал губы, лаская их и язык Деми своим языком. От этих действий, голова кружилась, ноги сделались ватными, а внизу живота, там, где так саднило после брачной ночи, разливалось тепло и хотелось чего-то такого… Демиана не понимала, чего именно, но знала, что ей еще никогда не было так приятно.