По ним мы спустились в подвальное помещение, где стояли длинные столы и лавки.
– Присаживайтесь, – улыбнулась женщина, – сейчас приготовлю чаек.
И вскоре передо мной возникла кружка с очень крепким напитком, плошечка с вареньем, блюдечко с печеньем.
– Извините за некорректный вопрос, – начала я беседу, – мы не сумели найти никакой информации об Афанасьевой. Нам неизвестно ни место вашего рождения, ни то, где Ирина училась, даже возраст не указан. Имеется лишь краткая информация: имя, отчество, фамилия, прописка. Все! Мы занимались поисками Надежды Федоровны Зубаревой.
– Угощайтесь, все домашнее, – ласково произнесла Ирина, – сколько мне лет? Не подумайте, что издеваюсь: не знаю.
– Приходилось сталкиваться с людьми, которые потеряли память, – ответила я, – вы обращались в полицию?
– Конечно, – кивнула собеседница, – только в органы внутренних дел звонил доктор. Как все началось? Я проснулась в комнате. Ну очень странное ощущение. Смотрю вокруг, не понимаю, где я. Вроде спальня. Потом вошла женщина в халате, обрадовалась:
– Очнулись.
Ирина подперла подбородок кулаком.
– Сложно передать мои ощущения. Я в разуме, понимаю, что такое имя, сообразила: нахожусь в больнице. Но как меня зовут? Провал. Очень испугалась, заплакала. Ольга Николаевна меня успокоила, объяснила: «Случается временная потеря памяти. Давайте попытаемся что-то о вас выяснить». Начала вопросы задавать. Интересуется: какой год на дворе, месяц, лето или зима, отвечаю сразу.










