Когда же спрашивает: где живу, есть ли семья, кем работаю – чернота. Читаю прекрасно, считаю нормально. Столица России? Москва. Пишу без ошибок. Кто такой Пушкин? Поэт. Чайковский – композитор, Репин – художник. Танцую как слон, на пианино не играю. Но замечательно рисую и отлично шью, люблю готовить, держу в уме массу рецептов. Помню, что детей не рожала, и в этом гинеколог тоже стопроцентно уверен. Насчет возраста нет у докторов единого мнения. Может, в тот год тридцать. Но, вероятно, меньше. Хронических заболеваний нет. Какие-то особые приметы: шрамы, родинки и т. д. отсутствуют.
Со мной работал психолог, потерпел фиаско.
– Вы же понимаете, что в больнице бесконечно жить нельзя. Да и здорова я физически, сохранна умственно, только полная амнезия по части личной информации. Ну не могу ничего о себе, родителях сообщить. Как очутилась в клинике?
Собеседница развела руками:
– Очередной вопрос без ответа. Меня нашли поздно вечером в супермаркете. Магазин закрывался в полночь. Охрана стала проверять, не бродит ли кто между рядами с товаром, и нашла меня. Я стояла у окна, на вопросы не отвечала, смотрела в одну точку.
Не пьяная, не бомжиха, аккуратная женщина, скромно, но чисто одетая. Вызвали «Скорую». Вот и вся история. Через некоторое время выписали из клиники, отправили в психоневрологический интернат. Там оказалась очень хорошая заведующая, Инесса Олеговна Войкова, она решила во что бы то ни стало выяснить: кто я такая? И почему вдруг со мной такое произошло. Документов у меня никаких, личность не выяснена, персонал называет Таней. Сейчас уж не припомню, сколько времени пролетело с момента, когда в ПНИ попала. Вызывает меня к себе в кабинет директриса и говорит:
– Чертовы бюрократы! Слушай внимательно.
Никак не могут решить вопрос с твоим паспортом. Никто о пропаже родственницы или подруги не заявлял. Возможно, ты одинокая, ни родителей, ни детей. Где живешь? Кем работаешь? Нет ответа и на эти вопросы. Ты словно из воздуха появилась! Но в моем ПНИ нормальной женщине делать нечего. У тебя сохранен разум, можешь жить одна, обслуживать себя, работать. Ну не помнишь ничего о себе. И что? Помогу с жильем, пристрою на службу. Можно, конечно, обратиться в полицию, написать заявление об установлении личности.
Но! Дело долгое, и на тех, кто потерял память, могут записать нераскрытые преступления, посадят. Не стоит в отделение идти. Имеется иной вариант. Ночью у нас умерла Надежда Федоровна Зубарева. Она одинокая, семьи нет, родители скончались. Имеется сестра, когда Надя к нам поступила, я ей позвонила, попросила забрать женщину, та ответила: «Не желаю иметь дело с наркоманкой и пьяницей. Нет у меня сестры». И трубку швырнула. Надежда в интернате несколько месяцев прожила, совсем плохая была, по возрасту вы совпадаете.
3
0
