Срок для Бешеного

Неожиданно послышался сдавленный стон.

— Со мной все в порядке… почти… Это Угрюмый… — Он попытался протиснуться ближе к Угрюмому, выставляя вперед руку, которая вдруг прикоснулась к чему-то горячему и липкому. Угрюмый вскрикнул и матюгнулся от боли:

— Кровь?! — догадался Савелий.

— Что с тобой, Угрюмый? Задело, что ли? — встревожился сверху Тихоня.

— Ментяры вонючие! — с тяжелым хрипом ругался тот. — Грудь прошили… Не могу! Задыхаюсь! — закричал он в отчаянии.

— Сейчас! Сейчас помогу тебе: на воздух выберемся! — сказал Савелий и полез к нему.

— Не суетись, Бешеный, рановато еще!.

. — жестко проговорил Тихоня. — Тебе придется потерпеть, Угрюмый! Браконьер говорил, километров пятнадцать-двадцать тянутся вышки с прожекторами! Засекут — хана нам всем! Сможешь потерпеть?

— Ты рану-то заткни чем-нибудь, от потери крови ослабнешь! — посоветовал Савелий, жалея в душе этого парня. Только сейчас он до конца понял, какой опасности подвергался: чуть сдвинься доска, и штырь оказался бы не в боку, а в животе. Передернув плечами, Савелий почувствовал озноб: запоздалая реакция на страх. И чего, спрашивается, сунул свою голову? Для чего рисковал? Как для чего? Для того, чтобы отомстить за друга! За его смерть! Афганистан вспомни, Савелий! За кого и за что там рисковал? Дважды шкуру свою портил! Политиканы проклятые! Их бы туда… Душно-то как, Господи! Хотя бы глоточек свежего воздуха… Один только глоточек! В висках стучало молотом, сердце было готово выскочить из груди, словно там ему не хватало места… Когда же наконец можно будет выбраться наверх? Савелий вдруг подумал, что выбраться из-под опилок будет не так-то просто: полтора метра над ними! Тягуче тянулись минуты, накручивая на колеса километры пути… Чтобы как-то отвлечься, Савелий начал в мыслях разрабатывать путь наверх… Стоп! Надо же чем-то лицо обмотать! Майка! Точно, майка! И мягкая, и воздух хорошо пропускает, дышать будет легко, и опилки задержит…

Теперь нужно снять ее… Но как? Попробуй сними, когда такая тяжесть на тебя давит?! Снять куртку, рубашку — сколько сил уйдет на это!.

. Рвать! Только рвать… С трудом он протиснул руку к груди, разорвал майку на плечах, потом — на животе и выдернул наружу. Даже эти несложные движения отобрали много сил, и Савелий несколько минут лежал без движений, восстанавливаясь…

— Ну что, кореши, не передохли еще? — снова прохрипел Тихоня.

 — Пора наверх! Ты, Бешеный, парнища здоровый: бурись первым — мы за тобой!..

Поднатужившись, Савелий изловчился и чуть приподнял брезент, обмотал лицо майкой и попытался подползти к краю брезента, но это оказалось настолько трудным, что он прополз с метр и понял, что потеряет на такое передвижение все силы. Тогда он решил тащить брезент на себя, благо он был довольно мягким.