1
0Вскоре рука, а потом и все тело оказались в опилках. Дышать стало еще труднее: опилки забивались под самодельную маску, проникали в рот, в уши, в глаза, забивались под рубашку и противно кололи, вызывая сильный зуд. Левый бок, проколотый штырем, пекло, как от раскаленного железа. Закружилась голова, затошнило. Неожиданно Савелий потерял сознание…
Ему вдруг показалось, что он еще совсем маленький, что он еще в детском доме…
Спальня для мальчиков была довольно унылой: обшарпанные серые стены, тусклый свет от лампочки, единственной на комнату с двадцатью кроватями, еле-еле освещает копошащихся у своих мест коротко подстриженных воспитанников.
— Почему еще не в постелях? — грозно вопрошает вошедшая к ним женщина лет тридцати — их воспитательница, — попавшая на эту работу по недоразумению и всячески подчеркивавшая своим отношением, что имеет право на большее, чем воспитывать этих «неслухов». Крысиное лицо венчал длинный нос, на котором нервно подрагивали очки с круглыми стеклами.
При ее появлении все воспитанники испуганно юркнули под одеяла, и она, довольная переполохом и страхом, внушаемым ее появлением, важно шествовала между рядами кроватей и вдруг заметила пустую.
— Староста, кого здесь нет? — взвизгнула она и повернулась к рыжему пареньку, съежившемуся под ее грозным взглядом.
— Он… здесь… Рита Юрьевна… — мялся паренек, не желая выдавать приятеля. — Он… в туалете…
— Я ему покажу туалет! — раздраженно пригрозила она. — Спать! Немедленно всем спать! Потушив свет, воспитательница быстро вышла… Буквально через минуту в комнату вбежал худенький паренек лет десяти.
— Скорее, Савка! Рота была! Придет сейчас! — послышалось со всех сторон.
Однако вопреки ожиданиям Сивка не торопился: откинув одеяло, он стал спокойно раздеваться. Сквозь огромные три окна спальни от уличного фонаря полосами падал свет. Дверь снова распахнулась, и в спальню вошла трое ребят постарше — лет эдак по тринадцать-четырнадцать. Они уверенно подошли к одной тумбочке, потом к другой, нагло шаря в них. Никто из воспитанников даже и не пытался возражать.
Один из вошедших, увидев раздевающегося Савелия, вразвалочку подошел к нему.
— А, это ты, сиротинушка?! — протянул он с усмешкой. — Ты почему не баиньки? А? Снова в котельной околачивался? Савва молчал, продолжая складывать брюки.
— Он же не просто ходит туда, она его подкармливает! — раздался ехидный голос из угла.
— Что же на этот раз она тебе подкинула?
— Тебе-то что? — буркнул Савелий, инстинктивно прижимая карман на груди клетчатой рубашки.
— Не дам! — упрямится Савва, вцепившись в рубашку.
Парень заломил Савелию руку, но тот находчиво вывернулся. Нападавшему ничего не оставалось, как позвать на помощь сотоварищей. Втроем они завалили Савелия на пол.
